Ненужная жена. Хозяйка постоялого двора

Даже Кселарон, словно почувствовав перемену, затихает, лишь изредка всхлипывая."

"— Что ты такое говоришь? — плюёт ядом Майгара. — Я же только…

— Я сказал – довольно, мать.

Теперь его голос звучит сталью. Холодно, твёрдо, не допуская возражений. Я с изумлением смотрю на него. Он выпрямляется на постели, несмотря на боль, которую это движение, должно быть, причиняет его ране.

— Кристард, ты не... – начинает Майгара, но он поднимает руку, останавливая её.

— Нет, это ты не понимаешь, – его взгляд тяжёлый, пронизывающий.

Я смотрю на него с изумлением. Он… Защищает меня?

Лицо Майгары бледнеет от ярости:

— Ты выбираешь её сторону? Против меня? Твоей родной матери?!

— Я выбираю справедливость, — отвечает Кристард твёрдо. — И правду. С тех пор как Элена появилась в нашей семье, ты ни разу не попыталась принять её. Только критиковала и унижала.

В комнате повисает тяжёлая тишина.

— Ты говоришь о якобы покушении Элены на тебя, — продолжает Кристард.

Щёки Майгары заливает краска.

— Как ты смеешь… — начинает она, но Кристард не даёт ей закончить.

— Ты обвиняешь мою жену в попытке убийства без единого доказательства. Но самое непростительное, — он переводит взгляд на плачущего Кселарона, — ты используешь моего сына как оружие в своей личной войне.

Он протягивает руки и приказывает. Даже если бы я захотела, я наверно не смогла бы сопротивляться.

— Отдай мне ребёнка.

Кристард осторожно берёт малыша, его движения удивительно бережны для человека его комплекции и силы. Он укачивает Кселарона, и тот постепенно успокаивается, глядя на отца широко раскрытыми глазами.

— А теперь, — Кристард поднимает глаза на мать, — я прошу тебя покинуть мои покои. И не возвращаться, пока я сам не позову тебя.

— Ты не можешь… — начинает Майгара, но Кристард перебивает её.

— Могу. В этих стенах я лорд. Даже для тебя. Особенно после сегодняшнего.

Майгара стоит, дрожа от ярости и унижения. Её взгляд скользит по комнате, останавливаясь на мне. В её глазах такая ненависть, что я невольно делаю шаг назад.

— Ты ещё пожалеешь об этом, — шепчет она, обращаясь к сыну, но глядя на меня. — Когда правда выйдет наружу... когда ты увидишь её истинное лицо...