Моя по праву

Но как внушить женщине, считающей тебя предателем и долбоящером, что ты нормальный тип и тебе можно доверять?

Не знаю…

Проще новый завод построить…

– А в чем собственно дело? – сквозь зубы спрашиваю брата. Быстрым шагом прохожу на посадку. Морщусь, слушая доносящиеся из трубки нотации. Мне сейчас только нравоучений не хватает!

– Кто дал право твоим бойцам устраивать мордобой, да еще при ребенке?! – вопит негодуя Марк.

– Ты о чем? – выдыхаю не понимая.

– Володе твой парень вдарил по печени при Сашеньке. Ребенок напуган.

– Мы с ней говорили час назад. Она и словом не обмолвилась. Я попросил ее дождаться… – замечаю не понимая.

– Ты только о себе думаешь, Слава! Как маленький говнюк. Впрочем ты им так и остался…

– Я бы попросил, – рыкаю резко. И попадись мне сейчас Маркус, врезал бы сам. – Это вранье какое-то! Влада бы сказала…

– Да ты ее совсем до ручки довел. До нервного срыва! – не унимается брат. – Ну не нужна она тебе! Отвали! Сам не гам…

– Обойдешься! – вскидываюсь, проходя на борт Супер Джета.

– Она моя! Заруби это себе на носу. И ни к какому Измайлову я ее не отпущу. Этот старый пи… козел то есть, – поправляюсь, заметив стюардессу.

– А причем тут Измайлов? – охает брат. – Влада должна была прилететь к нам с Галкой. Мы тут дачу специально сняли. Свежий воздух, раздолье. Но тебе приспичило влезть.

Прикрыв глаза, тру лоб и переносицу.

– Пока не взлетаем, – лениво роняю Грише.

И неожиданно для себя выдыхаю в трубку.

– Это моя женщина.

– Да где ты был, такой хороший? – возмущенно охает Марк и добавляет сварливо. – Отвали лучше. Христом богом прошу…

– Лучше помоги мне, – выдыхаю резко. Такая просьба для меня полный неждан. – Ты же знаешь, все ее слабые точки. Помоги вернуть, – прошу тихо, но требовательно. – Я люблю ее.

– Сам, Ростислав Владимирович. Тут я тебе не помощник, – едко замечает брат. – Может, ты и любишь Владу. Но добиваться придется самому. Тут я тебе не помощник.

– Бредишь, Маркус? – неохотно выдавливаю из себя каждое слово. И никак не могу понять, почему мой брат настроен против меня? Почему он так яростно защищает постороннюю женщину. А меня, родного брата…

Кто руку приложил? Или все та же сука-любовь?

– Ладно, проехали, – кидаю отрывисто.