Истинная для двоих

Но ведь я была не такой! И стыд никуда не уходил, примешивался к удовольствию, мучил днем и ночью.

И что если я встречу их там?

– Ань?

Подняла глаза на Юлю. Не знаю, что она увидела в моем взгляде, но взволновалась, прикусила губу.

– Я, наверное, не смогу…

– Анна Михайловна, документы готовы? – Лидия выросла словно из-под земли.

– Да, две минуты, – ответила ей.

– А вы кто? – холодный, чуть завистливый взгляд достался подруге.

– А я так, мимо проходила. Ань, вечером за тобой заедут. Отказ не принимается.

Я только кивнула. Сил спорить не было. Поздно. Она права, стоит выползти из раковины и не прятаться из-за того, что я могу случайно встретить того, с кем один раз трахнулась. Подумаешь, по городу ходят сотни людей, знакомых и нет, а я боюсь, что в этом сумасшедшем забеге встречу именно их. Невероятно.

– Я жду, – топнула ногой Лидия, когда Юлька ушла, послав мне на прощание воздушный поцелуй.

Оставалось только нажать кнопку «печать», что я и сделала. Принтер загудел.

Вечером нужно будет все обсудить с Машкой, иначе я ее точно потеряю.

Глава 4

Стрелка часов подбиралась к девяти, а Маши все не было. Я звонила, но она не брала трубку, сбрасывала каждый мой звонок. Сестринская обида – самая страшная вещь. Никто не знает, к чему может привести неосторожно брошенное слово. Или несказанное. Мне стоило вести себя с ней иначе, но стоило решить так, и оказалось, что дверь уж закрыта, что меня никто не хочет слышать.

Юля звонила и предупредила, что машина приедет за мной к половине десятого, оставалось совсем немного времени, и я хотела все объяснить Машке, прежде чем уеду.

Щелкнул замок, и я вздрогнула, ожидая, что дверь откроется.

И вздрогнула еще раз, когда увидела, в каком виде была моя маленькая сестрёнка.

– Маш? – севшим голосом позвала ее, и получила в ответ лишь молчаливое презрение.

Я не обращала внимания на ее гардероб, а надо было. Ботинки на высокой платформе, короткое платье, похожее на то, в котором я искала приключения на пятую точку. Пальто – это было единственное, что можно было назвать приличным, остальное – рабочая форма девочки с трассы.

И макияж. Неумелый, крикливый, совершенно неуместный на юной мордашке.

– Что пялишься? – развязно спросила она и прошла мимо, направляясь в свою комнату.

– Что на тебе надето?

– Вещи, – она замерла, будто ждала, что я начну кричать.

Складывалось ощущение, что именно этого ей и хотелось. Почувствовать, что я строгий воспитатель, а не молчаливый наблюдатель.