Истинная для дракона. Противостояние

 — Я пытаюсь не сцапать тебя и не забиться в пещеру! Хочешь?! Поддадимся оба нашим животным инстинктам, и ты у меня света белого месяц не увидишь!

Я нервно сглотнула — Дракон. Настоящий. Я видела его также ясно, как и мужчину перед собой. В тембр голоса Азула вплелось утробное рычание, и моя зверюга внутри ощерилась. Только против его силы я была всего лишь слабым мелким котенком!

— У нас с тобой начался медовый месяц, — жестко сообщил он. — Это самое тяжелое время для оборотней.

— Почему? — сглотнула я, отступая, а он вдруг чуть повернул голову и усмехнулся.

— Потому что убегать от меня уже бесполезно.

10

От него не хотелось убегать. От него хотелось просто потеряться… с гарантией, что найдет. Я упрямо застыла в шаге, не в силах отвести взгляда от его горящих глаз. Дракона хотелось дразнить. Я уже видела, как несусь кубарем маленьким пушистым комочком со склона, и как меня накрывает огромной черной тенью…"

"— Бесполезно, — с нажимом повторил он, скалясь, будто видел ту же фантазию.

Его пальцы пустились приятно массировать кожу на затылке, второй рукой он нежно обхватил шею, и я застонала, вжимаясь в его бедра. По телу прошлась волна дрожи, ноги стали ватными, а голову совершенно заволокло туманом.

— От твоего жара плавятся мозги, Азул, — я тряхнула волосами, пытаясь выровнять дыхание.

— Не знаю, — и он коснулся губами моей скулы, спустился к уголку губ, — мы только начали.

— Нормально так начали, — нервно усмехнулась я, чувствуя его возбуждение даже через плотную ткань джинсов.

— Если бы ты только знала, как было бы «нормально» в моем понимании, — прорычал хрипло мне в затылок.

— Почему я не дракон?

Он усмехнулся:

— Ты круче дракона, — обнял крепче. — А у меня, видимо, должно быть все самое лучшее.

— Ты шутишь!

— Нет.

— Ну а как же… каждой твари по паре?

— Твари мы в человеческом обличии, — слышала, как он улыбается. — Ну что? Приблизимся к моему «нормально», или вернемся к остальным?

Все же я была уверена — будь я дракон, это «нормально» было бы общим.

— Вернемся, — капитулировала я.

— Мира, ты чай будешь? — послышалось от порога сквозь детскую возню в гостиной, и меня отпустило. Никому не было до нас особого дела.