Истинная для дракона. Противостояние

И вот сейчас, медленно продвигаясь в эпицентр внимания, я чувствовала животный страх. В груди вибрировало рычание. Чужие взгляды исполосовали меня вдоль и поперек, разобрав каждую деталь на поводы для разговоров и недовольств. Ни одной улыбки, только темное жуткое внимание. Я не замечала, как впиваюсь Аршаду в ладонь когтями. Казалось, в зале замерло само время, и если бы я подбросила монетку, та бы застыла в воздухе.

— Повелитель Аршад и шейли Майрин — его избранница! — громогласно возвестили в тишине, и джинны слегка склонили головы в поклоне.

Ожили музыканты, заискрились блики на дорогих одеждах и украшениях приглашенных, засияли превосходством их темные глаза, и я поняла — меня отвергли единогласно. И остались довольны вердиктом.

— Я не буду повторять дважды, — вдруг грянул громом голос Аршада, и из пространства будто высосало кислород. — Один неверный жест или взгляд в сторону моей спутницы, и никакие слова не помогут.

Джинны посерели лицами, и я с ужасом поняла, что они задыхаются.

— Попробуем заново? — жестко потребовал Аршад. — Любое ваше слово против — вызов мне. Все ясно?

— Да, Повелитель, — слаженно закивали мужчины, склоняясь в поклоне.

— Отлично, прошу наслаждаться вечером, — и Аршад увлек меня на террасу, где я вдохнула пусть и теплый, но воздух.

Гости хмуро потянулись следом за нами, но Аршад увел меня в дальний угол к балкону, откуда открывался вид на залитую вечерними лучами пустыню. Глаза моего Джинна сверкали от злости, желваки напряглись, он хмуро смотрел на заходящее солнце, но даже не щурился. Наоборот — светило стремительно меркло под его взглядом.

— Аршад, — заглянула в его глаза, — что происходит?

— Они посмели судить мой выбор.

— Стоило ли так рисковать подданными ради меня?

Он перевел на меня возмущенный взгляд:

— Что?"

"— Аршад, я же не вчера родилась, — закатила глаза, — до меня у тебя было много женщин, по крайней мере, о твоем гареме ходили легенды. — Я едва могла продолжать под его дико горящим взглядом. — После меня наверняка тоже будут избранные, ты ведь бессмертен.

Он вдруг хрипло рассмеялся:

— Я не понимаю.