Истинная для дракона. Противостояние

Я не мог ни защититься, ни обезопасить себя во время перехода за грань, и теперь было решать ему…

…Но я всегда в него верил, как идиот.

И, наконец, не ошибся. В отличие от меня, Аршад свою силу никуда не тратил — черта с два я бы выжил в нашей бойне сейчас. Но это все стало таким неважным по сравнению с Мирой в моих руках.

Мы выпрыгнули из-за грани в одном из дальних коридоров центральной больницы Абу-Даби и, не сговариваясь, бросились в одном направлении. Аршад несся впереди, ориентируясь на ходу и требуя помощи, я следовал за ним, прижимая Миру к себе.

— Отойдите и заполните документы, — осадили нас обоих в дверях операционной, а я не мог отвести взгляда от закрывшихся за ними дверей.

— Давайте, я заполню, — послышалось позади, как сквозь вату, будто я еще был за гранью. Все, на что хватило сил — сделать шаг к ближайшей стене и сползти по ней до самого пола.

Я не видел и не слышал ничего и никого, все думал о Мире и ее ребенке, заставлял себя верить, что с обоими все будет в порядке…

Аршад опустился рядом, и я скосил на него глаза. Сейчас он был моим отражением: во взгляде — паника, бессилие и страх. Впервые — наш общий, одинаковый. Мы не сказали друг другу ни слова, но никогда еще нас так не объединяло молчание.

Постепенно коридоры опустели. К нам пытались подходить, что-то спрашивали, но, не получив ответа, убирались восвояси.

Короткий взгляд, но в его глазах я четко прочитал свой ужас и боязнь будущего… без нее и ребенка.

— Кто отец ребенка? — вышла к нам женщина в костюме хирурга и сурово зыркнула поверх маски сначала на меня, потом — на Аршада.

— Я, — нетерпеливо рявкнул Аршад.

— А вы кто? — сурово глянула на меня врач.

— Муж, — процедил, надеясь, что она все же развяжет язык быстрее и перестанет задавать эти вопросы.

Ни одной эмоции не скользнуло по лицу человеческой женщины, она даже приспустила маску на подбородок, видимо, считая нас последними идиотами и давая возможность читать по губам:

— Если вы не договоритесь между собой и не перестанете рвать вашу женщину в разные стороны, мы уже помочь не сможем. Вам ясно?

Мы оба ошалело кивнули.

— Сейчас обоих удалось спасти, — продолжила она. — Жить они хотят очень сильно, но вы не даете.