Истинная для дракона. Противостояние

Карл стоял у доски, как вечный школьник на пересдаче. Алекс с Мирославом — по правую руку от меня. Кира — слева. Я обменялся с ней взглядом, и она коротко мне улыбнулась.

— Давайте без долгих прелюдий, — нарушил тишину.

— У нас есть гость, которого я бы хотел пригласить на совет, — подал голос Карл. От моего взгляда он заметно побледнел, но упрямо продолжал: — Он может решить все наши проблемы."

"Я скептически вздернул бровь, усмехнувшись в царящей тишине:

— Сахаров (1) давно умер.

— И все же, — поднял хмурый взгляд Гриан сначала на меня, потом кивнул Председателю совета.

В коридоре послышались шаги. Расслабленные, я бы даже сказал — самоуверенные. Гость лишь на секунду замер в дверях и вошел внутрь.

— Зул, это Мараш аль Даисс.

Я встретился взглядом с джинном. Нет, наглым он не был, как и самоуверенным. Если только самую малость.

— Парламентер? — дернул я уголками губ, вспоминая, что по законам войны на таких неплохо вымещается злость.

— Не совсем, — поклонился тот.

Немолодой, хотя выглядит на человеческую тридцатку, дорогой темный костюм…

«…И златая цепь… на дубе том. Как вовремя я выбрал Россию!»

Бросил быстрый взгляд на запястье Алекса — мои часы всегда были единственным украшением, а теперь их носил он. Потом вернулся к «парламентеру». Его уже провели к подготовленному месту, и снова я смотрел будто отрепетированную сценку.

— Суть, — приказал холодно.

— Я могу избавить вас от Аршада.

Ладони снова закололо, подумалось, что стол к концу совещания, скорее всего, придется выбросить.

— Каким образом?

— Его женщина сейчас у тебя, — не церемонился джинн. — Я могу снять с нее браслеты.

— Да ну?! — я прищурился.

— Так понимаю, ты не можешь, иначе давно бы это сделал.

Я отчетливо скрипнул зубами. Хотелось затолкать этого джинна в какую-нибудь пластиковую бутылку и утрамбовать ногами…

— Но с твоей силой и силой здесь присутствующих мы сможем…

— И? — зло щурился я.

— Как только браслеты будут сняты — джинн, что надел их, умрет, — чуть ли не торжественно сообщил он.

— И? — давил я. — Что дальше?

— Правителем стану я, — уже не так уверенно вещал он.

— И почему ты?

Показалось, что в комнате свернулась черным молоком тьма, а за окном потемнело. Джинн оправил ворот рубашки:

— Я из древнего рода…

— И что? — оборвал его я. — Ни один представитель древнего рода не играет перед нами здесь перебежчика, — выплюнул неприязненно.