Исступление

Снова взглянул на дисплей телефона, где обиженная Белоснежка вертелась перед зеркалом, примеряя какое-то платье.

— А куда это ты собралась?

* * *Наверное, не стоило игнорировать его звонки, но обида вперемешку с гормонами — гремучая смесь. Она бурлила во мне, требовала выхода, и я боялась сорваться, навредить малышу. Да и нет смысла доказывать Хаджиеву, что я не хрустальная и не идиотка. Он, видимо, считает иначе.

Нарушив своё обещание сидеть дома, надела самое красивое платье и, поправив волосы, вышла из дома, бросив напоследок лишь взгляд в объектив маленькой видеокамеры под потолком.

Наверное, в тот момент во мне взыграла стерва, а может, просто обиженная женщина, которую лишили права голоса и свободы выбора. Мне, как трудному подростку, вдруг захотелось бунтовать. Доказать свою значимость, показать Хаджиеву, что он не может игнорировать меня, как личность. Потому что я уже не просто девушка для времяпровождения. Не какая-то продажная училка и не текущая при виде желанного самца самка. Хотя, с последним я бы поспорила… Я теперь мать его ребёнка.

Я не просто его женщина, я его будущая жена. Правда, даже на сей счёт моего мнения никто не спрашивал.

Бродить по зелёному парку одной, без принудительного сопровождения, когда ощущаешь себя собачкой на поводке, настолько замечательно, что даже поднялось настроение. Я уже и забыла как оно — быть свободной. Без обязательств перед кем-то. Просто быть собой. И принадлежать самой себе. Нет, в объятиях Марата я не чувствую себя невольницей. С ним уютно, тепло, даже горячо… Но всё это ночью.

А днём он становится совершенно другим человеком. Тираном. Но разве я полюбила кого-то другого? Нет. Я полюбила именно этого мужчину. Властного, сильного, приказывающего. Не терпящего возражений и прогибающего под себя. Он не притворялся паинькой, как делал это мой бывший муж. Не лгал мне. Так чего же еще я хотела? Изменить его? Это неправильно и нереально. Он состоявшийся, уверенный в себе мужчина. Закостеневшая личность. Это как гнуть коленку в обратную сторону. Кроме боли ничего не добиться.

Из раздумий меня выдернул смех. Не обычный смех, которым смеются люди. Он был настолько заразительный, настолько цепляющий, что я застыла на месте, разглядывая огромного лысого мужчину, всего в татуировках, бегающего по парку с двумя близнецами на плечах. Он, судя по всему, был «лошадкой», а малыши наездниками. Забавно. Душераздирающе… Нереально. Не то чтобы я не верила в Хаджиева, нет. Он будет замечательным отцом.