Исступление

— Мне туда вернуться нужно. Хочу увидеть его.

* * *— Поздравляем! У вас девочка! — ему в руки сунули маленький свёрток, и Марат удивлённо уставился на причмокивающее существо.

— Вы что, не в состоянии запомнить, где чей ребенок?! — рявкнул на медсестру, и мелочь захныкала. — У меня сын, — добавил уже тише. — Где он?

— Вовсе нет. У вас девочка, — медсестра наградила его таким взглядом, каким, должно быть, смотрят на законченных психов.

— У меня не может быть… девочки, — нахмурившись, взглянул на кроху в своих руках.

И обмер. Потому что она открыла свои глазки и посмотрела на него. Прямо в душу заглянула. И осталась там навеки. Просочилась под кожу, расползлась по венам, пленила его своим взглядом и схватила кршечными руками за сердце. Сжала его, превратила в фарш и выжгла на нём татуировку. Свой облик.

Хаджиев никогда не верил в любовь с первого взгляда. Всегда считал, что это выдумали неудачники, чтобы оправдать свою слабость и дрожащие колени при виде красивой бабы. Сейчас же знал совершенно точно — она существует.

С первого взгляда можно полюбить свою дочь. Маленькую копию любимой женщины.

Бьёт эта любовь под дых так, что уже не подняться. Чистейший нокаут. И мозги всмятку.

Марат почему-то даже не задумывался, что может родиться девочка. И, блядь… Спёрло на хрен дыхание. Аж захрипел от удушья.

Она лежала на одной его ладони, а второй он придерживал маленький скарб, и обе руки дрожали. Внутри что-то взорвалось и затопило волной нежности. Такой сокрушительной, что в глазах всё поплыло.

— Дочка, — только и смог прохрипеть.

У него дочка.

Маленькая притихла и с интересом разглядывала отца, то сжимая, то разжимая крохотные кулачки. А Марату всегда казалось, что младенцы ничего не понимают. Глупости. Всё она понимает. Кажется даже, будто сказать что-то хочет.

— Откуда же ты взялась такая, а? — прижался губами к её маленькой головке, покрытой светлым пушком, и из груди вырвался стон. — Дочка моя. Я за тебя жизнь отдам. Я весь мир к твоим ногам брошу. Дочка.

Снежана открыла глаза, и на бледном лице расцвела улыбка.

— А ты говорил, что будет мальчик."

"Марат не смог сказать ничего вразумительного. Ещё несколько дней после рождения маленькой принцессы Марьям, он будет ходить сам не свой.

Потому что не бывает так. После стольких лет ада, когда уже двигаешься вперёд просто на автомате и просыпаешься с мыслью о том, что сегодня, быть может, всё закончится… Вдруг в рай. И орать хочется от счастья, как истеричной бабе. Хочется жить.