Испытания. Земли Ордена

Три вдоха ему понадобилось на то, чтобы пройти завесу защиты Пронзателя, проскользнуть мимо его стали, уйти от стали Седого и Рагедона, и ужалить меня, глубоко вбивая меч мне в тело.

Я сам шагнул навстречу этому удару, выпуская ставший бесполезным Пронзатель и вбивая пальцы в тело Кресаля.

Я разменялся, едва ощутил, насколько он хорош с мечом. Я дал ему ранить меня, а сам забрал его меч.

Заплести руку, шаг в сторону, заступая Кресалю за спину, крутнуться, нажать, кидая на весы силы всё, что у меня есть.

Старый ублюдок, мы в зоне запрета, у тебя нет Опоры и полёта, на что ты рассчитывал, оказываясь в досягаемости моих рук?

Плечо и грудь рвануло болью от меча, но наградой мне был хруст пальцев и вопль боли.

Швырнул я его хорошо — Кресаль кубарем пролетел шагов двадцать и остановился, только ударившись в ограду.

Я ухмыльнулся, вцепившись в меч, вырвал его из себя одним движением и застыл, когда Кресаль безумно захохотал:

— Вот как? А-ха-ха! Вот как? Хорошо! Я всё равно заберу вас с собой!

— Глава, прочь! — заорал Седой.

Я не успел ни обернуться, ни дёрнуться, пытаясь убраться, как ударил гром такой мощи, что мне показалось, будто у меня лопнула голова.

Глава 4

Несколько мгновений буквально выпало из моей жизни. Следующее, что я осознал — я стою на коленях, сжимая руками голову, а в глазах неохотно светлеет.

«Кресаль!», — промелькнула в голове яркая, злая мысль, и я заставил себя сосредоточиться и прийти в себя, благо у Изарда я только этим и занимался.

Дарсов Кресаль нашёлся там же, где я и помнил — на обломках, у стены, которую он проломил своим телом. Ему пришлось тоже несладко — белый, как молоко, он прижимался спиной к камням, безумным взглядом уперевшись в меня, из его ушей стекала кровь.

Я отнял руки от ушей, зашарил взглядом по земле, ища Пронзатель. Он нашёлся в двух шагах от меня. Я, ощущая, как неуверенно держат меня ноги, встал, качнулся, поднял взгляд и замер.

Над городом, рядом с алым шаром зоны запретов появился ещё один — искрящийся бегающими по его поверхности молниями.

— Какого дарса? — выругался кто-то глухо и невнятно. — Это ещё что?

Только через миг сообразил — это я сам. Никто во всём Истоке не поминает дарсов. Только я.

Как ни удивительно, но мне ответили:

— Предупреждение. Грядёт Небесное Испытание.