Испытания. Земли Ордена

Он что, вот так просто раскрошил в песок нерушимый жетон Древних?

Духу не было дела до моего изумления, он продолжал говорить о своём:"

"— Когда-то я был таким же, как и мои братья и сёстры: верным слугой. Самым тяжёлым был первый год от падения Империи — я не мог осознать, что мои создатели, мой клан, все Небесные Воины, что сам Император исчезли в огне. Я бился с сектантами, что продолжали штурмовать земли клана, а сам вместе с девятью выжившими собратьями терзался вопросами… — дух замолчал, наклонил голову к плечу.

Да, дух передо мной был безумен, но я уже справился со своей злостью. Этот дух — единственная дорога для спасения всех нас, и я пройду ей.

— Конечно, интересно, старший.

— Я спрашивал себя, как могло так случиться, что все они купились на убогую уловку Релда, как могло случиться, что они оказались так слабы, что сдохли и бросили нас одних против всего Альянса?

Я чуть подался вперёд, насколько это было возможно в оковах, что растянули меня на стене, сказал:

— Хотя я вырос в пустоши, что осталась после Столичного округа, мне мало что известно о тех днях, старший.

— А затем к сердцу города сумел пробиться старший бог секты Раух.

Дух словно не услышал моего вопроса. Хотя почему «словно»? Я же уже признал его безумие, и нет ничего удивительного, что сейчас он говорил, не обращая на меня внимания.

— Этот ублюдок долго мучился, смертью искупая смерть двух моих собратьев, но перед смертью он кричал такие правильные слова, такие правильные, — дух вновь безумно ухмыльнулся.

— Скажите, старший, — всё равно не терял я надежды.

— Я понял, что если все они, мой клан, мой создатель, мой глава и прочие, сдохли, то они были слабыми, — улыбка исчезла с лица духа. Он словно потемнел лицом, впился в меня взглядом и медленно проговорил. — Они были недостойны моей преданности. В тот день моя преданность рассыпалась, как рассыпался твой жетон со всеми твоими глупыми посланиями и заданиями от духа Испытания, — дух снова ухмыльнулся.

Я выругался про себя. Да, я уже понял это, безумец, понял, что твоя верность — ничто.