Испытания. Земли Ордена

За то, что за эти месяцы так хорошо изучил улицы города, что даже сейчас, когда половина поместий снова лежала в руинах, а из-за пыли ничего дальше ста шагов было не видно, отлично понимал, куда идти.

К окраинам. Но не глупо в лоб, а хитро, с закавыкой, петляя и обходя вспыхивающие тут и там битвы. Главное, оно что? Главное, оно вовремя затаиться, переждать, а потом идти, ползти дальше, раз за разом оказываясь всё ближе и ближе к окраине города.

Он шёл хитро, не туда, откуда убийцы прилетели в город, не туда, где лежал спуск к долинам и предгорьям, а в обратную сторону, к ближайшей горе.

Не туда будут бежать, спасаясь, а значит, не там и будут ждать беглецов. Работать он, быть может, и правда не умеет, зато отлично умеет выживать. Это Закалка в горах не выживет, а Воин выживет, особенно если отыщет скальную щель или зароется в снег.

Он быстро перебежал улицу, прижался к забору, огляделся. Никого. Через вдох перемахнул забор, метнулся к поместью, которое и не думали восстанавливать, проскочил через тёмный проём двери и застыл, пуча глаза на человека в десяти шагах от себя.

Через вдох, разобравшись, выдохнул сквозь зубы ругательства:

— Чтоб тебя, вонючка старая, в лепёшку расшибли. Какого гарха торчишь тут, пугаешь? А ну, пшёл с дороги, забился в дальнюю комнату!

Старик в старом, истрёпанном, покрытом заплатками халате, медленно повернул к нему голову и равнодушно сказал:

— Зря теряешь время на ругательства. Его у тебя и так осталось мало.

— Чего? Сумасшедший старик, чтоб у тебя язык…

Договорить он не успел — камень под ногами затрещал, застонал и в одно мгновение разросся сотнями острых серых игл, которые пробили и беглеца, и старика, продолжили расти, пока не доросли до стен и потолка, заполнив поместье смертью.

Старик даже не успел всхлипнуть, разом осел, пробитый иглами, безжизненно уронил голову на грудь. Беглец застонал, заскрёб было руками по игле толщиной с древко копья, которое вышло у него точно из центра груди, выплеснул изо рта фонтан крови и затих.

Через полсотни вдохов иглы начали трескаться, осыпаться пылью. Иглы, пробившие беглеца, алые от его крови, разом сломались под весом тела. А вот старик, рухнув вниз, вдруг ожил, ловко приземлился на ноги, поднял голову, шевельнулся, с недовольным лицом отряхнул халат, рассматривая новые дыры.

Гулко ухнуло и половину крыши поместья снесло, обнажив дыру над залом, где стоял старик. Через миг над этой дырой возник стоящий в воздухе человек.