Испытания. Земли Ордена

Позволил равновесию с миром, неспешно вращающемуся во мне вихрю-круговороту, медленно опускать меня к земле, одновременно втягивая в себя восприятие, поднял руку, положил пальцы на виски, готовясь стянуть маску. Но сам невольно поднял взгляд, высматривая в небе шар предупреждения.

— Ты так хотел услышать моё имя? Что же, слушай. Я Кресаль Мавир. Я пятый старейшина клана Алых Пиков и я принёс возмездие вашему Ордену.

— Ордена давно нет. Нет даже его остатков, гархов Кресаль, — выругался Седой. — Мы раскололись, отреклись от Ордена и влились в семью Сломанного Клинка, начав новую жизнь.

— Какая мне разница, Ублюдочный Клинок Аранви? Сегодня я сломаю и тебя, и всех, кто принял вас, гарховых последышей-орденцев к себе. Это будет очень символично — я сломаю всех членов Сломанного Клинка, а затем моё пламя превратит их в угли.

Мои сапоги коснулись земли, я остановил вращение силы внутри себя и усмехнулся, толкая силу в маску. Ну давай, попробуй, старик Кресаль. Твой клан ведь один из тех, что убивал орденцев, когда Император распустил Небесный Меч? Зря ты сюда пришёл.

— Зал Сердца! — позвал снова Рагедон, но теперь в его мыслеречи отчётливо слышалась растерянность.

Я отпустил маску, стремительно крутнулся на месте, разворачиваясь, и снова выпустил из тела восприятие, незримой волной рванул по улицам, стремительно мчась к резиденции семьи.

На миг восприятие словно размазало, распылило, лишая меня зрения. Я вновь собрал его в точку, отвёл на шаг, вернул себе контроль и обнаружил огромный сияющий голубым купол, который накрыл резиденцию.

Сердце в теле, которое было в нескольких сотнях шагов от точки восприятия, от резиденции и купола защиты, пропустило удар.

Рагедон взревел:

— Нас предали!

Глава 2

Как предали? Кто предал? Тот соглядатай из Алых Пиков, которого я не стал убивать? Я сглотнул, голова была пустой и гулкой, всего два вопроса бились в ней, и ни на один из них я не знал ответа.

Через миг я сжал губы. Я не верю в предательство, а вот в то, что город давно окружили и послали в него десяток убийц — верю.