Исповедь

Она прислонилась спиной к шкафчикам и уперлась пятками в столешницу. От смены позы я не вошел глубже, но теперь ее спина выгнулась, и она сжалась вокруг меня, что приблизило мой оргазм. Поппи обхватила руками свои груди, обводя большими пальцами все еще твердые соски, сжимая свои холмики вместе и раздвигая их, подчеркивая, какими, черт побери, сочными они были, и в то же время почти ослепляя меня похотью.

Боже, мне нужно было сжать член в руке.

Нужно было толкнуться в нее.

Нужно было трахнуть ее."

"Затем ее пальчики переместились к клитору, и она стала ласкать себя, другая рука поднялась к губам, скользнув пальцами между ними.

Поппи начала посасывать их, и я был чертовски заворожен этими губами, этим порочным ртом, который возбуждал меня до безумия и делал мой член болезненно твердым, как ранее у камина. И затем эта негодница слегка задвигала бедрами, чтобы я чуть-чуть входил и выходил из нее, такой влажной, такой тугой, и меня окатило волной удовольствия, пронзая яйца и поднимаясь вверх по члену, и мы оба наблюдали, как это произошло, как мои бедра дернулись, мышцы живота напряглись, а затем я кончил. Я еле держался на ногах и едва дышал от мощности оргазма, моего первого за долгие годы извержения в женщину, но я заставил себя стоять неподвижно, потому что хотел запомнить этот момент навсегда. Вытекающую сперму, ее мокрую киску, разведенные в стороны и обещающие райское наслаждение ноги. Постепенно я приходил в себя, а Поппи положила голову мне на грудь, издав этот счастливый, удовлетворенный вздох, и мое сердце сжалось, заявляя о своих желаниях и надеясь, что теперь его услышат сквозь мою необузданную похоть.

– Проклятье, – пробормотал я, наклоняясь вперед и зарываясь лицом в ее сладко пахнущие волосы, – что ты со мной делаешь?

Долгое время мы стояли так, не двигаясь, никто из нас не хотел, чтобы это заканчивалось, но включился кондиционер, обдав нас потоком холодного воздуха, и Поппи задрожала, потому что все еще была обнажена. Я оставил ее сидеть на столешнице, а сам намочил губку и обтер ее теплой водой, затем помог найти ее одежду и проводил до двери.

– Так я увижу тебя на мессе завтра? – спросила она.

– Поппи…

– Знаю, знаю, – печально улыбаясь, перебила она. – Завтра мы начнем все сначала. По-дружески. Непорочно.

– Хорошо, но я не это собирался сказать.

Она нахмурились.

– А что ты собирался сказать?

Я наклонился и коснулся губами ее губ. В последний раз. Последний поцелуй.

– Я хотел поблагодарить тебя.