Исповедь

– Почему ты удивляешься, что я сделала что-то хорошее? – спросила она, делая шаг ко мне. Ее слова звучали игриво и шутливо, но подтекст был очевиден: «Не считаешь меня хорошим человеком?».

Мне сразу же захотелось оправдаться. Я постоянно вижу в людях только хорошее. Но, наверное, просто немного удивился глубине ее стремления помочь. Когда она рассказывала о Гаити, я был удивлен не меньше.

– Это потому, что ты считаешь меня падшей женщиной?

Я бросил швабру в ведро и посмотрел на Поппи. Она подошла еще ближе, настолько близко, что я мог увидеть небольшое пятно от муки на ее плече.

– Я не думаю, что ты падшая женщина, – ответил я.

– А сейчас ты скажешь, что все мы погрязли в грехах своих в этом грешном мире.

– Нет, – осторожно произнес я. – Просто собирался сказать, что настолько умные и привлекательные люди, как ты, обычно не развивают в себе такие качества, как доброта, если сами того не захотят. И да, меня это немного удивляет.

– Ты умный и привлекательный, – отметила она.

Я ухмыльнулся ей в ответ.

– Ой, да хватит, святой отец. Я говорю серьезно. Ты уверен, что не считаешь меня такой только потому, что я умная, привлекательная и обеспеченная женщина?

Что? Нет! Мне не хватило в колледже всего одного курса лекций, чтобы получить вторую специальность, в области феминологии!

– Я…

Поппи сделала еще шаг вперед. Теперь нас разделяло только ведро со шваброй, но оно не могло помешать мне заметить элегантный изгиб ключицы под ее сарафаном или тонкий намек на ложбинку у основания лифа.

– Я хочу быть хорошим человеком, но еще больше хочу быть хорошей женщиной. Неужели нет никакого способа быть одновременно в полной мере женщиной и абсолютно хорошей?

Дерьмо. Этот разговор перешел от налогов к самым темным уголкам католической теологии.

– Конечно, есть, Поппи, в той степени, в какой любой может быть абсолютно хорошим, – ответил я. – Забудь сейчас о Еве и райских яблоках. Посмотри на себя так, как вижу тебя я – откровенно любимой дочерью Бога.

– Наверно, я не чувствую себя такой любимой.

– Посмотри на меня. – Она повиновалась. – Ты любима, – твердо заявил я. – Умная, привлекательная женщина, какой ты являешься, – каждая часть тебя, хорошая и плохая, любима. И, пожалуйста, не обращай на меня внимания, если я облажаюсь и заставлю тебя чувствовать себя по-другому, договорились?

Она фыркнула, услышав ругательство, а потом печально улыбнулась.

– Прости, – тихо произнесла она. – Я не хотела загонять тебя в угол.

– Ничего страшного.