Исповедь

И в этот момент – на пике моего кайфа, на пике ее ненасытного ликования – наши глаза встретились, и мы позабыли обо всех препятствиях. Мы больше не были двумя незнакомцами, священником и кающейся грешницей, Тайлером и Поппи. Мы были просто мужчиной и женщиной, какими нас создал Бог, Адамом и Евой, в самой элементарной и фундаментальной форме. Мы были частью природы, созданиями Божьими, и я заметил момент, когда она это тоже почувствовала – что мы каким-то образом стали единым целым. Что наши тела и души неотвратимо и неоспоримо слились в нечто исключительное и цельное.

Мой оргазм утих, но я все еще тяжело дышал и едва осознавал, что, черт возьми, сейчас испытал. Затем Поппи прикусила губу и провела пальцем по моему животу, окунув его в сперму, после чего поднесла ко рту. Член снова начал набухать при виде того, как она слизывает свидетельство моего оргазма с пальца.

Я откинул голову назад, с ужасом понимая, что уже никогда, вероятно, не смогу выкинуть эту девушку из головы. Она принадлежала к тому типу женщин, которые бесконечно могли возбуждать меня, с которыми я мог трахаться без остановки всю неделю, но все равно хотеть большего, и это не сулило ничего хорошего для самоконтроля, который медленно возвращался к жизни вместе с побежденной, измученной совестью.

– Будешь ли сходить с ума, – спросила Поппи через мгновение, – зная, что каждый раз на исповеди я ласкаю себя всего в нескольких дюймах от тебя?

Я застонал. Мать твою, да, конечно.

– Поппи, – произнес я, но остановился.

– Знаю, – прошептала она. – И мне тоже жаль.

Она встала и поправила одежду, в то время как я принял сидячее положение, вытирая живот рубашкой. Неужели всего минуту назад вся вселенная состояла только из нас двоих, наших стонов и пота, нашего траха без настоящего секса? Теперь церковь казалась огромной и пустой пещерой, и только звуки работающего кондиционера нарушали унылую тишину.

Храм был пуст. Горожане не стояли в притворе, чтобы забросать меня камнями или изгнать как грешника.

Мне сошло это с рук.

И по какой-то причине я почувствовал себя еще хуже.

Мы с Поппи не попрощались. Вместо этого посмотрели друг на друга, уставшие и потные, пропахшие сексом, а затем она просто ушла, не сказав больше ни слова.

Медленно я направился обратно в дом пастыря.