Исповедь

Рядом со столом в открытой картонной коробке лежали ее дипломы в рамках, забытые и погребенные среди других ненужных офисных предметов: наполовину использованных блоков со стикерами и открытых коробок с конвертами.

Дартмутский колледж – бакалавр экономики, диплом с отличием.

Высшая школа бизнеса Така Дартмутского колледжа – магистр делового администрирования, диплом с отличием.

И еще один диплом, который я совершенно не ожидал увидеть, – Канзасский университет – бакалавр изящных искусств, танцы. Он был датирован этой весной.

Я поднял его, когда Поппи вернулась с разделочной доской, на которой был разложен сыр и ломтики груши.

– У тебя есть еще одна степень?

Она покраснела и поставила поднос на кофейный столик.

– После переезда сюда у меня было много свободного времени, и как только я начала хорошо зарабатывать в клубе, решила потратить эти деньги с пользой. На этот раз моих родителей не было рядом, чтобы запретить мне получить диплом по танцам, так что я просто сделала это. Мне удалось получить его за три года вместо четырех.

Я подошел к ней.

– Ты когда-нибудь станцуешь для меня?

– Я могла бы сделать это сейчас, – сказала Поппи, положив руку мне на грудь и толкнув меня на диван. Она села на меня сверху, и мой член незамедлительно проявил интерес. Но ее бедро прижалось к карману моих брюк, и я вспомнил, зачем пришел сюда в первую очередь.

Я обхватил ее одной рукой за талию, заставив замереть на месте, и достал из кармана маленький сверток, завернутый в бумажную салфетку.

Она наклонила голову, когда я протянул ей его, и радостно поинтересовалась:

– Это мой подарок?

– Да… – Я не знал, как объяснить, что было внутри.

Поппи развернула его, уставившись на нефритовые четки, завернутые в бумажную салфетку. Она не спеша вытащила их, серебряный крестик кружился в тусклом свете.

– Они прекрасны, – прошептала она.

– У каждого должны быть хорошие четки. По крайней мере, так всегда говорила моя бабушка. – Я положил руки на бедра Поппи, чтобы смотреть куда угодно, только не на четки.

Я почувствовал, как ее тело напряглось на моих коленях.

– Тайлер, – осторожно произнесла она, – я не могу их принять.

Она попыталась вернуть подарок обратно, но я поймал ее руку и сжал пальцы вокруг четок.

– После смерти Лиззи никто не захотел оставить что-нибудь из ее вещей, напоминавших о том, что она пережила в церкви. Мой отец выбросил все: ее Библию, молитвенные карточки, свечи.