Исповедь

В самый последний момент я выскользнул из нее, чтобы наблюдать, как моя сперма окрашивает ее задницу и спину напоминающими дождь капельками и ручейками, они стекали по изгибам ее спины и бедер и собирались в сладких складочках ее входа.

Когда мое зрение прояснилось, а чувства вернулись, я смог восхититься своим творением – задыхающейся, дрожащей женщиной, помеченной мной.

Поппи снова растянулась на животе, ее движения выглядели изящными и эротичными."

"– Вытри меня, – велела она, словно маленькая королева, которой и была, я поспешил повиноваться.

Я вытер ее влажным полотенцем и, продолжая удерживать на полу, начал массировать бедра, спину и руки, шепча самые милые слова, какие только мог придумать на латыни и греческом, и цитировал «Песнь песней», покрывая поцелуями каждый дюйм ее кожи.

И по тому, как она улыбалась сама себе, как время от времени закрывала глаза, словно сдерживая слезы, я мог сказать, что Стерлинг никогда такого не делал.

Он никогда не проявлял заботу о ней после секса, никогда не обнимал ее, не хвалил и не вознаграждал.

Я даже не пытался скрыть свой триумф по этому поводу.

А потом, после того как она привела себя в порядок, мы сели с ней и поработали над нашим проектом по сбору средств. Она помогла мне подготовиться ко встрече мужской группы, а сама пошла к Милли домой, на встречу женской. И все это время я ощущал запах церковных благовоний на ее и своей коже.

И ничего, кроме близости этой женщины рядом со мной каждую минуту каждого дня, не могло унять ненасытный голод внизу моего живота.

Или, что еще опаснее, утолить голод в моем сердце.

XVI

Что-то изменилось для меня в тот день, – и это, как я осознал, менялось уже некоторое время. Было похоже на то чувство, которое я испытывал в детстве, когда после нескольких часов катания на роликовых коньках снимал их, и мои ноги, казалось, становились невероятно легкими, почти невесомыми.

Или, возможно, как то чувство, когда мы с отцом и Райаном ходили в поход и, наконец найдя место для лагеря, сбрасывали свое снаряжение на землю. Тогда я ощущал такую легкость, что мог поклясться, будто парил в нескольких дюймах над землей.

Я не мог дать название подобному чувству, но это была некая беспечность и душевный подъем, и имело какое-то отношение к Лиззи.