Исполненный долг

— Но он же прикрылся родным братом Батыра, Хасаном? Или о нем тебе тоже ничего неизвестно?

— Нет, неизвестно!

Москвитин на секунду задумался. Похоже, Лопырев сказал правду. Генералу необязательно посвящать подчиненных в такие подробности.

— Скажи, Лопырь, а почему Оболенский ради того, чтобы нейтрализовать меня, устроил многоходовку с применением в ущелье всего отряда «Гарпун»? Ведь вы со Столяром свободно могли пристрелить меня на базе?

— Этого тоже не знаю. Вообще у нас, я имею в виду в группе личного резерва Оболенского, не принято обсуждать приказы генерала.

— Ясно. Но ведь я не должен был дожить до суда, не так ли?

— Да.

— Каким образом вы планировали уничтожить меня? Сбросить с «вертушки» во время конвоирования?

Лопырев усмехнулся:

— Вы считаете, мы смогли бы это сделать?

— При определенных условиях, почему нет?

Старший лейтенант отрицательно покачал головой:

— Нет, майор! Все было задумано гораздо проще. У Столярова имелся при себе шприц-тюбик с отравляющим веществом, действующим через двенадцать часов.

Андрей задумчиво повторил:

— И все. А до этого со мной мило поговорил бы Оболенский. Хотя, может, и не стал бы. Ладно. А ну раздевайся, быстро. Догола.

— Вы что?

— Я сказал, раздевайся.

— Подумали, что у меня может оказаться смертельный шприц-тюбик?

— Мне еще раз повторить приказание?

Лопырев поднялся. Начал раздеваться. Оставшись голым, по требованию майора отошел к гряде. Москвитин тщательно осмотрел форму старшего лейтенанта. Вернулся на прежнее место, разрешив:

— Одевайся!

Дождавшись, пока Лопырев приведет себя в порядок, Москвитин продолжил допрос.

— Мне кажется, Лопырь, что Оболенский не из-за случая с Ковалевой решил убрать меня.

Старший лейтенант пожал плечами:

— Ну откуда мне знать?

— А какая связь между Оболенским и генералом-летчиком, самолеты соединения которого используются в целях обеспечения работы спецслужбы?

— Вы спрашиваете о генерал-майоре Остапове?

— Ты его знаешь?

— Он не раз встречался с Оболенским не только по служебным делам, но и навещал нашего генерала на его подмосковной даче.