Исполненный долг

Хотела из города уехать, но Артур перехватил. И наказал за своеволие. Серной кислотой и пожаром наказал. Не жить теперь девке!

Андрей поднялся, прошелся по кухне. Немного подумав, спросил:

— А Верка твоя не говорила, где находится эта дача?

— Говорила. По Ленинградке, километрах в сорока. В лесу деревушка есть Голодухино, на окраине особняк. Там эта компания и обитает. А тебе-то на что?

Москвитин проигнорировал вопрос женщины, задав свой:

— А где Артур обитает, знаешь?

— Сейчас со своими дружками на той проклятой даче, а вообще, у него в Сокольниках ресторан с гостиницей.

— Так, а сейчас он, значит, в Голодухино?

— Да. Оттуда и звонил, требовал, чтобы приехала. Машину выслал. Ты слышал, я отказалась, но скоро прибудут его молодчики, силой утащат, так что тебе, Андрюша, лучше погулять пока. А потом, как уеду, я ключи тебе оставлю, вернешься! Поживешь, сколько надо. Может, и я вернусь!

Андрей спросил:

— Как скоро могут подъехать люди Артура, на чем и сколько их будет?

Женщина испуганно посмотрела на майора:

— Зачем тебе это, Андрей?

— Я спросил, жду ответа!

— Подъедут минут через двадцать, не раньше, если дорога пустынна.

Москвитин нагнулся к Оксане:"

"— А теперь, дорогая, решай! И дальше будешь торговать собой для Артура или прекратишь все это!

— Но это невозможно, Андрюша! Артур никогда не позволит уйти от него.

— Ты вновь не поняла мой вопрос? Ты хочешь избавиться от своего сутенера?

— Да, хочу. Жизни другой хочу. Но это невозможно.

— Ответ ясен. Сколько мужиков на даче?

Оксана, продолжая испуганно и непонимающе смотреть на преобразившегося вдруг Андрея, произнесла:

— Вера говорила, четверо. Двое кавказцев, один азиат, он больше других и изощренней издевался над ней, и еще один, русский.

— Ладно, разберемся. Где я могу переодеться?

— Да где угодно, хочешь в гостиной, хочешь в спальне, квартира пуста.

Москвитин взял из прихожей сумку. Остановился на полпути:

— И последний вопрос, Окся! Если Артур с его отморозками исчезнет, больше никто насильно не заставит тебя заниматься проституцией?

— Нет! У меня же договор только с ним. Больше без моей воли никто не заставит.