Испорченный

Тебе и твоей матери было заплачено сторицей, чтобы вы держались подальше от нас. Думаешь, изменив свое имя, ты каким-то образом аннулировал контракт? Папины адвокаты от души повеселятся над твоей глупостью! — он достает сотовый из кармана.

— Папины адвокаты? А почему же ты не имеешь в виду адвокатов своей матери? Ты ведь так любил прятаться за ее юбку и всегда отлично знал, как заставить ее потворствовать всему этому, что ты подстраивал.

Эван пожимает плечами.

— Что верно, то верно. Но, видишь ли, брак и заключается в том, что все едины.

В голове ни одной мысли. Ни одного замечания Джимини или любого другого льстивого увещевания от маленького нарциссического дьяволенка, сжимавшего мои виски. Просто красная ярость, застилающая глаза, какие-то размытые движения, и, словно наблюдая со стороны, я рывком выбрасываю руку, хватаю Эвана за горло и со стуком пришпиливаю его к стене. Я не слышу, как от страха кричат женщины, или как щелкают камеры, запечатлевая этот момент.

Я убью его.

Я, черт побери, уничтожу его.

Мое детство было у меня украдено, потому что мать Эвана отказалась разрешить моему отцу признать меня. А когда он устроил меня в лучшую подготовительную школу в городе, я лишился даже этого, потому что Эван чувствовал себя «неуютно» в одной школе со мной. И теперь он хочет украсть мое счастье. Ни хрена подобного, я не отдам ему Элли, даже если она его по закону. Она моя, вплоть до моих костей. Ей всегда суждено было быть частью меня. А Эван хотел отнять и это.

Поэтому я собираюсь забрать его жизнь так же, как он и его сука-мать пытались забрать мою.

— Пожалуйста, Джастис, не делай этого! Пожалуйста, ты не хочешь этого делать!

Крик Элли прорезается через кровь, пульсирующую в моих ушах, но слышится каким-то далеким, приглушенным, словно сквозь вату. Я сильнее надавливаю на шею Эвана, и он пытается закричать, но не издает ни звука.

— А где сейчас твоя мамочка, Эван? — хриплю я сквозь до боли стиснутые челюсти.