Искусительница, или Капкан на ялтинского жениха

Я немного отстала от них, потому что мне было слишком неудобно (на столь высоких каблуках) идти по песку. Сумочку с дискетой я прижимала к груди.

– Я же тебе говорил, что все будет хорошо. – Рядом со мной вновь появился охранник, от которого исходило удивительное тепло. Он взял меня за руку.

– Дай бог, чтобы так было всегда.

– А так и будет.

– Откуда такая уверенность?

– Оттого, что я об этом побеспокоюсь.

– Вы тоже добрый волшебник?

– Конечно.

– С ума сойти!

Как только Виктор в сопровождении охранника подошел к машине и секьюрити услужливо распахнул перед ним дверь «Мерседеса», раздался оглушительный взрыв.

Глава 20

Взрывной волной меня откинуло в сторону, но, как только я смогла открыть глаза и убедиться в том, что я жива, я подняла голову, посмотрела на горящую машину, клубы дыма, поднялась с земли и бросилась со всех ног прочь.

– Люди добрые, да что ж это делается?! – донеслись до меня крики совершенно посторонних людей, которые волею судьбы находились неподалеку в момент взрыва.

То ли они просто прогуливались, то ли где-то неподалеку жили, не могу знать.

– «Скорую»! Милицию! Машина взорвалась!

Ощущая дикую головную боль, я почему-то вспомнила слова Петра о том, что такие, как Виктор, долго не живут. Не щадя ног, я бежала от места трагедии как можно дальше, несмотря на то что мне мешали высокие каблуки и длинное вечернее платье, на подол которого я то и дело наступала. Я бежала, рыдала и постоянно оглядывалась назад. «Все будет хорошо», – звучали в моей голове слова охранника.

Пока же ничего хорошего не вышло. Я мчалась и почему-то думала о том, что мне в спину направлено дуло пистолета. Если еще несколько минут назад я убеждала себя, что меня не за что убивать, то теперь я знала, что это не так. Теперь есть за что, потому что мне доверили чужую тайну. Я бежала и тряслась от страха, представляя, что кто-то сзади уже нажимает на спусковой крючок и моя жизнь может оборваться в любую минуту. У меня даже возникла мысль освободиться от чужой тайны и выкинуть эту злосчастную дискету. И я открыла сумку… Открыла, но не смогла выбросить конверт, который дал мне Виктор. Мне вдруг показалось, что это слишком опрометчивое и неразумное решение. Виктор сказал, что эта дискета может стоить мне жизни, а я пришла к мысли, что она не только может стоить мне жизни, но она сможет ее сохранить.

Я не знаю, сколько времени я бежала и все никак не могла остановиться. Я не слышала ничего, кроме собственного учащенного дыхания.