Моя вина

Это была правда. Большая правда.

Она нахмурилась и быстро вытерла слезу.

– Ты не способен никого любить, Николас, – заявила он, переходя из состояния грусти в состояние гнева. – Я годами ждала, когда ты влюбишься в меня, делала все, чтобы для меня нашлось место в твоей жизни, а ты с олимпийским спокойствием просто использовал меня, и теперь ты говоришь, что влюблен в эту девчонку?

Я знал, что это будет нелегко.

– Я не хотел делать тебе больно, Анна, – сказал я.

Она покачала головой. По ее щекам стекали слезы.

– Знаешь что? – сказала она, глядя на меня в ярости. – Надеюсь, ты никогда не получишь то, что хочешь. Ты не заслуживаешь того, чтобы тебя любили, Николас. Если Ноа умна, она будет держаться от тебя подальше. Ты думаешь, что можешь вести такую жизнь, иметь такое прошлое и иметь такую девушку, как она, да еще которая влюбится в тебя?!

Я сжал кулаки. Я не был готов выслушивать подобное, хотя отчасти понимал, что Анна права. Я отошел, пытаясь взять себя в руки:

– Прощай, Анна.

Она зло смотрела на меня все время, пока я не уехал.

"Я понимал, что мне придется заслужить прощение Ноа, но понятия не имел, как это сделать. Когда я вернулся домой, в комнате ее не было. Я занервничал, спустился в гостиную и обнаружил, что она спит, положив голову на колени матери. Ее мать смотрела фильм и нежно гладила длинные волосы Ноа. Она выглядела расслабленной. Ужасное чувство вины обрушилось на меня. За драку, за поцелуй, свидетелем которого она стала, за боль, которую ей причинил. И теперь, увидев, как ее ласкает мать, я почувствовал глубокую печаль.

Это пробудило старые воспоминания, которые я хранил в глубине души. Моя мама когда-то делала то же самое. Когда мне едва исполнилось восемь лет и мне снились кошмары, она гладила меня по волосам, чтобы я успокоился, и это было идеальное лекарство, чтобы я чувствовал себя в безопасности. Я до сих пор помню ночи, когда я не спал, плакал, боялся, ждал, когда вернется мама, войдет в дверь моей спальни и успокоит меня, как она всегда делала.

Раффаэлла оторвалась от телевизора, взглянула на меня, и нежно улыбнулась.

– Прямо как в детстве, – сказала она шепотом, имея в виду Ноа.

Я кивнул, желая оказаться на ее месте, чтобы ласкать и баюкать Ноа.