Искушение майора. Останься моей

Бешенство!

– Я хочу всего лишь охрану. Куда ты меня везешь?

Всё это мне не нравится. Его тон. Его поведение. То, как он обращается со мной. Я терпеть не могу таких грубых мужиков. Сейчас он смахивает на моего брата, да простит меня Тимофей за такое сравнение! Сейчас он такой же наглый, грубый и невоспитанный!

– Будет тебе охрана, – бросает он безразлично и заводит машину."

"Молчит, и эта тишина меня убивает. Он даже не смотрит в мою сторону! Будто я никто. Пустое место. Ничтожество!

Господи… Да как мы до такого докатились? Где наши страстные ночи? Где те дни, когда он меня ни на минуту отпускать не хотел? Прижимал к себе, обнимал.

А сейчас?!

Сейчас между нами гора стоит. Ее пробить невозможно. Просто нужно смириться… Между нами был только секс. И то остался в прошлом.

Автомобиль останавливается возле безумно знакомой многоэтажки. Я не хочу к нему подниматься. Пусть отвезет меня домой и оставит в покое. Пусть я буду бояться каждого шороха. Как-нибудь переживу.

Но у него, кажется, другие планы…

– Выходи! – приказывает он.

Протягивает ладонь, но я решаю не касаться его руки. Чем мы дальше друг от друга, тем лучше. Это его решение. Не мое. Он поставил жирную точку, не выслушав меня.

– И? За-чем ты ме-ня к се-бе при-вез? – чуть ли не по слогам произношу каждое слово, как только мы оказываемся в квартире.

Оглядываюсь по сторонам, пытаюсь найти женские следы, но их, черт побери, нет!

Тимофей резко сжимает мой локоть и тянет за собой в гостиную. Глаза горят огнем. Боже, он сейчас такой злой… Я никогда его таким не видела, даже в ту проклятую ночь, когда позвонил его друг и сказал, что я дрянь продажная и его предала.

– Если тебе так важна твоя жизнь – будешь сидеть здесь и не станешь высовываться! – заявляет он. Каждое слово цедит сквозь стиснутые зубы.

– Что? Да с какой стати, Тимофей?! У меня работа есть! Я не могу весь день торчать в этом доме! Жить за твой счет! – чуть ли не кричу.

Меня бросает в дрожь. Сердце колотится, как ненормальное. Под его ненавидящим взглядом я действительно считаю себя никем.

– Никакой работы, – говорит спокойно, поднимая уголки губ, изображая ухмылку. – Раньше тебя это не беспокоило, ты прекрасно жила за мой счет, Лисичка.

Я знаю, понимаю, что он делает это специально. Пытается задеть меня, сделать больно. Да, его слова хлеще пощечины – добивают, убивают во мне все чувства, которые я испытываю к этому мужчине. В глазах медового цвета нет той страсти, нет того желания, что было раньше. Он изменился.