Искушение майора. Останься моей

Идиот! Да он даже на ногах держаться не может! Не понимает, на что идёт. Если Тимофей ради меня его не стал добивать, то это не значит, что отпустит его. Ведь этим холодным оружием придурок сам себя ранить может!

– Алиса! В машину иди! За углом! Быстро!

Тимофей командует, а я несколько секунд с места сдвинуться не могу, затем буквально бегу к автомобилю, не оборачиваясь. Я вся промокла, дрожу. Сажусь в машину и жду Тимофея. Он заталкивает Антона в багажник, усаживается рядом со мной и жмёт на газ. Ещё и одежду новую для меня купил.

Понятия не имею, что имел в виду майор, сказав капитану «приезжай на наше место», но Антону действительно не жить.

Едем около часа. Уже полночь, дико хочется спать, но в то же время я очень боюсь оставлять Тимофея. Пытаюсь не закрывать глаза, иначе засну прямо в машине.

– Куда мы приехали? – тихо спрашиваю, как только автомобиль останавливается у какой-то развалюхи. Вокруг лес, ни единой души. Только какой-то деревянный домик, в который совсем не хочется идти.

– Здесь подожди. Я на минуту, – покидает салон.

Открывает багажник и заставляет Антона выйти. Тащит его в дом. Братишка раз десять падает на колени, но всё же Тимофей заталкивает его внутрь. Мне становится страшно, потому что тут темно, лишь пространство впереди освещает свет фар.

– Пошли, – майор открывает дверь с моей стороны, не дожидаясь ответа, прихватывает меня на руки и уносит в дом. Мне остаётся обнять его за шею и прижаться всем телом.

– Тим, – целую в губы. – Пожалуйста, не переборщи.

– Не бойся. Не сдохнет, – открывает дверь ногой и отпускает меня.

– Боже… – закрываю рот ладонью, потому что очень удивлена.

Если бы не зашла внутрь, никогда бы не подумала, что тут может находиться комната допроса. Нас с Антоном разделяет огромное стекло.

Тимофей направляется к столу и одним нажатием включает монитор.

– …Тварь! Я же тебя застрелю! – кричит брат так, что я кривлюсь.

– Господи боже мой… – усмехаюсь. – Он идиот! Придурок! Он не понимает, что говорит!

– Успокойся. Сегодня как миленький все расскажет, а если нет, то ему трындец. – тихо смеясь, Тимофей обнимает меня сзади и утыкается носом в шею. Вдыхает. – Прости, Лис.