Искупление. Часть вторая

Встречать гостей из Адоха должен был Первосвященник Таргара, правитель имел право заговорить только после чтения молитв.

Все это чрезвычайно бесило Найяра. В такие минуты он чувствовал себя униженным. В его личной градации попы занимали вторую ступень после воинов, но приходилось мириться с заведенным порядком, как мирились все Грэимы до него, как подчинялись остальные правители. Владыка имел власть, позволяющую ему сменять династии на тронах, даже перекраивать границы государств, но благоразумно этого не делал.

"Было время, когда Владыки лезли во внутренние дела королевств, герцогств и княжеств, как к себе домой. После того, как попытка оторвать в пользу Адоха кусок от Аллагара, спровоцировала крупнейшую и кровопролитнейшую войну, зацепившую, как минимум, десять государств, и затянувшуюся на восемьдесят три года, Владыки отказались от подобной политики. Восстанавливать авторитет и снова входить в силу Адоху пришлось еще около ста лет.

Однако послы его святейшества оставались самым влиятельным посольством.

— Что им надо? — спросил герцог.

— Мне неизвестно, — ответил поп. — Я сам теряюсь в догадках.

— Смотри мне, Энлер, если узнаю, что за моей спиной шашни водишь с Адохом…

— Ваше сиятельство, — Первосвященник укоризненно покачал головой.

— Ладно-ладно, — Найяр примирительно потрепал его по плечу. — Если что, предупреждай.

— Как обычно, — усмехнулся поп.

Его сиятельство кивнул и встал рядом с троном. Сесть на него он сможет только после того, как послам воздадут все почести. Первосвященник Таргара встал перед троном и своим правителем. Найяр тяжко вздохнул, взглянул а распорядителя и махнул:

— Запускай гадюк.

Отец Энлер обернулся, укоризненно покачал головой и указал взглядом на потолок.

— Ты же меня отмолишь? — усмехнулся герцог и сразу же натянул на лицо маску благодушия, потому что двери открылись, и грянул гимн Адоха.

Посольство Владыки представляли Первосвященники пяти государств, и посланник его святейшества, который и должен был произнести все, что передал Владыка. Пока звучал гимн Святейшего, герцог и те, кто имел честь присутствовать на приеме, опустились на одно колено. Посольство остановилось не доходя до отца Энлера, и тогда грянул гимн Таргара. С колена поднялся лишь его сиятельство.