Искупление. Часть вторая

Он не замечал боли, не замечал ничего, стремясь на берег, чтобы… Зачем? Он не знал, просто хотелось быть ближе к ней, хотя бы так…

— Сафи! — долетел до мужчины крик того, кто второй раз отнимал у него любимую женщину.

— Чтоб тебя бесы жрал, — горько усмехнулся Флэй и поднял лицо к небу, пытаясь сдержать слезы.

Когда-то он думал, что, потеряв свою голубку, уже не сможет жить. Но за спиной остался маленький Конган, который так мало знал свою мать.

— Великая Мать, почему? — простонал Флэйри, опускаясь на влажную гальку.

Волны набегали на берег, окатывали его холодной водой, смывая сочившуюся кровь. Но мужчина не обращал внимания, полностью уйдя в свое горе.

— Боги, может вы мне ответите, за что вы так поступили с нами? — глухо спросил Флэй, вновь вскидывая лицо к небу.

Боги молчали, лишь волны продолжали накатывать. Мужчина опустил взгляд на море и замер. Недалеко от него лежало тело его жены. Флэй вскочил с места и помчался к ней, пока море не забрало этот дар — возможность взглянуть на нее в последний раз, прижать к себе, коснуться холодных губ…

Флэй упал на колени, подхватил Даиль за руки и подтянул к себе, перевернув лицом к верху.

— Живая, — выдохнул, Флэй, не веря себе. — Мать, спасибо!

Мужчина поднял свою жену на руки и понес подальше от воды. Раны все-таки дали знать о себе.

— Ну, нет, не сейчас, — упрямо произнес он, снова поднимая маленькую женщину на руки.

Но несколько шагов, и он опять споткнулся. Флэй в отчаянии вскинул голову и увидел, как сверху смотрят Аргат и его брат Бэйри.

— Держись, брат! — крикнул Медведь и помчался вниз.

Бэйри поспешил следом. Флэй сел на песок, прижал к себе Даиль, прислушался к слабому дыханию и тихо рассмеялся. Теперь все будет хорошо, теперь уж точно.

Эпилог

Фагарат. Мадельгарский мужской монастырь.

Серые тени бесшумно скользили по сумрачным коридорам, здесь были неприняты громкие звуки, даже разговоры не приветствовались. Никто не интересовался мирской жизнью монахов, творя лишь молитвы и обмениваясь короткими фразами. Братья шли к заутренней молитве, ежась от промозглого воздуха. Среди них, так же безмолвно, шел высокий, превышавший в росте многих, мужчина.