Искупление. Часть вторая

 — А с ним послы из нескольких государств. Из Бриатарка тоже будут, они вроде как богатые дары везут.

— Герцогиня молодая больно уж хороша, — отозвался худой сосед плешивого. — Сейчас портреты новой правящей четы много, где развешаны.

— Еще бы, она же Грэим, эти всегда славились своей красотой, — ответил плешивый.

— Жаль души красота не добавляет, — вздохнул тощий. — Последний-то герцог совсем лютый был.

— Так его ведьма та сглазила, — заговорил третий, коротышка с водянистыми глазками. — Душу-то из него выпила, вот и обезумил.

Мужчина в капюшоне сжал кружку так сильно, что, казалось, еще немного, она разлетится в его руках.

— Да что вы ерунду говорите, — к ним обернулся мужчина с соседнего столика. — Тарганна Сафиллина была добрейшей души женщиной. Как она этого драконы выдерживала, непонятно.

— А что ты ее защищаешь? — коротышка нахмурил брови. — Всем известно…

— Всем известны сплетни, а я в столице прожил несколько лет, она мальчишку моего на ноги поставила, когда его телегой пьяный лавочник переехал.

Лекарей согнала, даже дворцового позвала. Думали, отдаст богам душу малец, а она велела не отходить, пока в себя не придет. Сейчас мой парень, может, и не бегает, но живой и при ногах. Ходит, пусть пока с клюкой, но не овощем в постели гниет. Я тогда за нее свечки по всем храмам поставил, да молебны заказал во славу. И сейчас в своих молитвах поминаю. И семья вся моя. Ведьма… Если есть на свете боги, они не позволили ей сгинуть. Больно уж светлая женщина была, ласковая.

Он махнул рукой на троих мужчин и отвернулся.

Те некоторое время смотрели в спину неожиданному защитнику, но вскоре вернулись к своему разговору.

— Новый-то герцог всех, кто в темницах сидел по доносам, отпустил. Земли дворянам вернул и титулы. А тех, кого пытать успели, сейчас лекари лечат. Всем пострадавшим обещали гольдеров отсыпать. — Возобновил прерванный рассказ плешивый.

— Пусть будут милостивы к нам боги, может, с его сиятельством, герцогом Военором, вздохнем, наконец, свободно, — коротышка сложил руки в молитвенном жесте.

— Так герцогиня же… — начал тощий.

— Да, кто бабу-то к власти подпустит? — усмехнулся плешивый. — Муж ее будет править, как пить дать. Говорят, он казначеем раньше был, мужик толковый, порядочный.

— Это казначей-то? — хохотнул тощий. — Где вы видели порядочных казначеев? Не растащил бы Таргар по гольдеру.

— А уж лучше он, чем безумец, — вновь обернулся тот, кто защитил Таргарскую Ведьму. — Я видел Военора. У него глаза добрые, спокойный, разумный.