Искупление. Часть вторая

Потому жадность хозяина обуздал достаточно быстро. Тот поскрипел зубами, но продал, и вскоре его помощники тащили наши покупки к телеге.

— Кстати, нужно узнать, сколько с остальных дерут, — задумчиво произнес Флэй, и мы пошли проводить свою вредительскую деятельность дальше.

Это было упоительное чувство мести за то, на что мы не могли ответить словами, но возмещали действием. В шатре с тканями я опять развернулась. Здесь были и мужчины. Они рассматривали товар, заглядываясь на яркие цвета, и соглашались с ценами купцов.

— Дерьмо, — фыркнула я и покраснела, стыдливо прикрыв ладошкой рот.

— Много берешь, — сурово произнес Рысь и посмотрел на меня.

— Очень много, — кивнула я.

— С каких пор у них бабы рот открывают? — спросил купец своего напарника.

— Женщина умного не говорить, — заискивающе заулыбался второй купец, глядя на Волка.

И вот тут мой Рысь вздохнул полной грудью, меня оскорбили на языке Свободных Земель. Он навис над грубияном, сверкая разъяренным взором.

— Ты мою жену дурой назвал? — тихо, почти ласково, поинтересовался рысик, и купец вздрогнул, отступая на шаг назад.

Рысь шагнул следом, давя своей внушительной фигурой и не оставляя свободного пространства.

— Повтори, — потребовал он.

— Женщина молчать, — неуверенно произнес купец и тут же взмыл над землей.

Флэй встряхнул мужчину так, что у того клацнули зубы, а я испугалась за мужа, он же еще не до конца поправился! Я сделала шаг в его сторону, но Волк преградил дорогу.

— Мужчина сам разберется, — сказал он строго и тут же указал на понравившуюся ткань.

— Да, — я кивнула и вгляделась в остальные ткани. — Вот хорошая.

Первый купец, замерший на месте и с испугом глядевший на Флэя, продолжавшего ""милый"" разговор с его напарником, отмер и поспешил к нам.

— Мудрая женщина, — расплылся он в подобострастной улыбке. — Хорошая, хорошая. Две лисьи шкуры.

— Много, — я решительно мотнула головой. — За две шкуры еще вот эту, эту, эту и эту. — Я указывала пальцем на рулоны, а купец багровел.

— Да, что эта сука себе позволяет, — сказал он на родном языке и полетел на пол, придавленный весом своего товарища.

— Любимая выйди, — велел Рысь.

— Флэй…

— Немедленно! — рыкнул он, и я вылетела из шатра с тканями.

Это было странно и страшно. Мой нежный и благородный Рысь впервые так откровенно демонстрировал агрессию. Нет, мне не жалко было купцов, которые лгали тем, с кем приезжали торговать, пользуясь их наивностью и незнанием цен в более цивилизованных странах.