Искупление. Часть вторая

— Значит, вы, тарг Военор, пытаетесь сказать, что я недостойный мужчина? — холодно спросил он, приведя в замешательство Эбера, впервые за время разговора. — Отвечать!

— Что вы хотите услышать от меня, ваше сиятельство? — спросил казначей, возвращая себе самообладание.

— Я бы удавил ту стерву рядом с ее ублюдком мужем, я недостоин называться мужчиной? — Найяр рывком поднялся и сделал шаг в сторону Военора. — Отвечать!

— Ваше сиятельство действует в силу своего воспитания, я так, как воспитывали меня, — осторожно заговорил Эбер.

 — И мое мнение складывается из привитых мне норм морали. Оценку данного поступка я могу производить лишь в личном отношении. Обсуждать или осуждать поступки моего господина не входило в мои намерения.

Герцог подступил вплотную и навис над мужчиной, превышая его в росте на полголовы. Военор почувствовал запах вина, шедший от дыхания правителя Таргара. Ему захотелось сделать шаг назад, настолько давила близость герцога, но казначей сдержался.

— Военор, ты наглая скотина, — тихо произнес его сиятельство. — Дерзкий, не смотря на показное овечье смирение. Ты мне не нравишься, Военор. И мне не нравится твое самоуправство. Ты не имел права казнить без моего ведома. Быть может, ты стал правителем Таргара, а? — проницательный взгляд впился в глаза Эбера. — Может, ты что-то замышляешь против своего господина? Какие мысли бродят в этой умной голове?

Казначей замер с ощущением, что его поймали за руку, словно мелкого воришку.

Герцог изучал его реакцию, не отрывая взгляда от лица Военора.

— Молчиш-шь?

— Пытаюсь понять, в чем мой господин обвиняет меня? Чем я успел прогневать ваше сиятельство, явившись в столицу меньше часа назад, — подавив неприятно ощущение паники, ответил казначей. — На казнь вы дали мне разрешение еще перед первой поездкой, я его использовал единожды. Остальные обвинения мне непонятны.

— А если я тебя лично расспрошу? Ты ведь мне расскажешь? — прищурился Найяр, и в горло Военора уперлось острие кинжала.

 — За последнее время было столько заговоров, что я никому не могу доверять. Поведай мне свои секреты, Эбер, — произнес герцог, почти касаясь губами уха казначея. — Расскажи мне, Эбер.

Мужчина вздрогнул от неприятного холодка, скользнувшего по позвоночнику и от этой слишком интимной близости. Эбер все же не сдержался и отшатнулся, вырываясь из давящего плена герцогской персоны.