Искры огня

– Я отношусь к тебе, наверное, как к младшей сестренке, которой у меня никогда не было. Хочется защищать тебя. Никому не давать в обиду. Извини, что навязываюсь со своей заботой, у тебя и так недостатка в братьях нет…

– Ничего, все нормально, – проговорила я.

Все нормально, да. Ничего, что дыхание перехватывает от жгучего разочарования. Сестренка, значит… В принципе, это все объясняло. И этот целомудренный поцелуй в лоб, и то, что он меня с ложечки кормил. И этот капюшон дурацкий…

Я справилась с собой.

Он, к счастью, ничего не понял. Всю обратную дорогу до дома мы весело болтали и смеялись. Да и разве смела я надеяться на что-то большее? И разве плохо, что кто-то будет меня оберегать? Что бы там Ран ни думал о моих братьях, но на самом деле не слишком-то много заботы я от них видела.

Вот только очень хотелось, чтобы глупая надежда на то, что Ран когда-нибудь увидит во мне просто девушку и полюбит меня, больше никогда меня не тревожила.

Ах да… Иногда забываю… Я не девушка, я – пустышка.

На меня никто никогда не посмотрит.

* * *Оставшиеся дни маленьких каникул мы провели просто отлично. Если забыть о том, что всякий раз, когда Ран брал меня за руку посмотреть, как заживают порезы, я горячо напоминала себе, что это просто еще один мой брат."

"Зато в замке семьи Маринер я действительно чувствовала себя как дома. Через два дня уже изучила все тайные местечки. Мы вдоль и поперек излазили весь сад. И все эти уголки были полны множества историй.

Ран рассказывал мне все, что мог вспомнить, а рассказывал он так забавно, что мы то и дело валились друг на друга от хохота. И вообще мы, два взрослых человека, кажется, впали в детство. Воровали ночью на кухне печенье и ели его на крыше, вернее – на чердаке, потому что на крыше оба замерзли до колик и спрятались от пронизывающего ветра. Ран рисовал целые истории на узком чердачном окне каплями влаги, так что казалось, будто картинки оживают.

Один раз выбрались в ближайшую деревеньку, где «молодого хозяина» тут же опознали, хоть он и пытался притвориться обычным парнем, вырядившись в старый тулуп, выпрошенный у одного из слуг. Опознали, затащили в дом старосты, а оттуда мы еле ноги унесли – закормленные как на убой. Эти коварные люди нам еще с собой в дорогу пирожков напихали.

И тренировались, конечно. Куда без этого. Ран, видно, считал день без тренировки – днем, прожитым зря.