Искры огня

Но так как говорил в основном он, то я, расправившись со своими запасами, незаметно подбиралась к ягодам и почти полностью обгладывала веточку, заслушавшись очередной историей.

– Ты ведь не любишь виноград? – один раз не столько возмутился, сколько удивился Ран.

– Ну, так-то да… Но я заслушалась!

– Хм… А вода в доме есть?

Я протянула ему кружку.

– М-м?

– Ну, сам себе сотвори немножко. В этой комнате столько сырости, что не на одну кружку хватит.

– Славно-славно, – притворно ворчал Ран, пряча улыбку.

И все же, как ни прекрасны были эти вечера, но однажды наступил последний. Завтра утром первый экзамен. Сессия, которую все так ждали и так боялись, наконец началась. В тот вечер мы еще раз пробежались по основным вехам и событиям, и мне казалось, что я ничего, просто ничегошеньки не помню. Я совсем загоняла Рана, снова и снова заставляя его вкратце пересказывать то один момент, то другой, пока он не остановил меня:

– Кора, это бессмысленно.

Утром у кабинета стояла толпа бледных, невыспавшихся однокурсников, которые держали в руках кипы исписанных листов. Они то застывали статуями, глядя в пространство остекленевшими глазами, то начинали судорожно перелистывать конспекты, как будто именно сейчас, в эту секунду, их озарило видение того, какой именно билет попадется. Я, помня о том, что сказал Ран, решила отпустить ситуацию.

Ко мне притулилась печальная Вита.

– Коржик, я без сил, – сообщила она. – И это, между прочим, только первый экзамен. На последнем я, видно, просто умру.

Дверь отворилась, и в коридор выглянул магистр Мен в парадной синей мантии. Студенты при виде него попятились прочь, образуя вокруг преподавателя кольцо, так, словно навстречу вышел не сухенький старичок, а какой-нибудь полипис.

– Ну, кто смелый? Кто в первой пятерке? – приветливо спросил пожилой водник.

– Пойдем! – Я потянула Виту за руку. – Быстрее зайдем, быстрее выйдем!

Она шмыгнула носом, но сопротивляться не стала. Лекса и Норли мы тоже утащили следом за собой. Пятым увязался Вик. Вот его только не хватало!"

"Наш привычный светлый кабинет сейчас казался мрачной обителью зла. На столе магистра Мена ровным полукругом были разложены прямоугольники бумаги – билеты.