Между нами любовь

И смотрела прямо в глаза. При этом её ресницы подрагивали от преодолеваемого не то страха, не то природного смущения.

Его многие боялись. На каком-то животном уровне. И Шахов использовал слабости людей. Почему бы и нет? Они сами давали ему козырь в руки, лишь идиот будет игнорировать подобное. Шахов идиотом не был.

Садистом – тоже. Хотя зачастую приходилось быть не просто жёстким. Приходилось быть жестоким. Мир мужчин такой, какой есть.

И место красивым девушкам в их мире тоже предопределено изначально. Можно спорить с этим утверждением, брызгать слюной, доказывая обратное.

Рая пока выбивалась из привычной картины. Из всего того, с чем приходилось сталкиваться Давиду. И он был уверен, что она даже не осознавала, что своей непохожестью только разжигала мужчин.

В данном случае – его.

А уж её голый вид…

Пиздец просто!

– Не знаю, – произнесла Рая, опуская взгляд."

"И чтобы скрыть от него сокровенное, спрятанное в глубине глаз, поднесла стакан к губам.

Она умылась. Смыла с себя абсолютно всё, даже тот минимум косметики, что на ней был.

Идеально чистая девочка. С нереально шикарной грудью. Ещё немного – и именно её грудь станет личным фетишем Шахова.

Не знает она… Шикарный ответ, чего уж.

- Обычно это мужикам похер на имя тех, кого они имеют.

Рая сделала глоток, поморщилась, сделала ещё один и вернула стакан Давиду. Точнее, ткнула им в грудь. И несколько капель попало на его кожу...

Дыхание у него как-то чересчур резко спёрло.

О чём они там говорили?

Похер…

– Слизни, – приказал он.

От нетерпения, от похоти, что била наотмашь, достигнув предела, ноздри мужчины раздулись, выдавая крайнюю степень нетерпения.

– Что? – выдохнула она, вскидывая на него красивые глазки.

Потом он в них посмотрит. Время для гляделок закончилось.

– Ты пролила коньяк мне на грудь. Слизни его.

Она ещё раз моргнула, а потом слегка присела, согнув колени. Не опустилась на корточки, как можно было ожидать. Не посмотрела на него снизу вверх, выражая покорность и готовность делать всё, что он прикажет.

Её розовый язычок мелькнул и пропал. Светлые волосы скрыли от него лицо.

Зато он почувствовал прикосновение.

Влажное и робкое.

Она промахнулась. Не нашла капли. Просто ткнулась примерно в то место. Но язычок прошёлся по его коже.

То, что нужно.

И как нужно.

– Иди на кровать, – отдал он следующее распоряжение, мысленно выругавшись, что руки у него оказались заняты чёртовыми стаканами.