Иржина: Всё не так, как кажется. Случайное – не случайно. Предначертанного не избежать.

– Понравилось… Мои личные комнаты переделаешь? В них сейчас по сравнению с теми помещениями, до которых ты уже добралась, ужасно.

– А предпочтения? – Я посмотрела на него, пытаясь вспомнить то, что видела накануне.

– Никаких розовых бантиков, – лукаво глянули на меня карие глаза. – Но ты этим и так не страдаешь.

– Тогда переделаю. Только тебе нужно бы переехать на несколько дней в другое помещение."

"И снова повисла тишина, но не тяжелая, когда мучительно ищешь слова, пытаясь прервать тягостное молчание. А просто… спокойное такое молчание, когда ты сам ничего не говоришь, но и не ждешь слов от собеседника.

– Ты любишь звезды? – Неожиданно прозвучавший вопрос озадачил.

– Не знаю. Как-то не задумывалась. У меня не слишком-то много было времени, чтобы смотреть на звезды.

– А когда смотрела на них в последний раз?

– Последний раз? – Я поежилась от воспоминаний. – Когда ехала в какой-то телеге в сене, связанная по рукам и ногам и с кляпом во рту.

– Не понял?..

– В семнадцать лет. Меня тогда в очередной раз украли.

– А что потом?

– Потом? Мешок на голову натянули, увидев, что я пришла в себя. А когда приехали, заперли в домике, в какой-то комнате. Три дня там просидела, а со мной даже разговаривать не стали. Еду через дырку в двери просовывали.

– Тебя… – Голос Себастьяна дрогнул. – Они… Что-то сделали с тобой? Обижали?

– Нет. Знаешь, так странно. В первый раз меня быстро нашли. Во второй – на следующий день, как сказал папа. Но я не помню, меня усыпляли все время. А вот в третий… Но они ничего мне не сделали. Не били и кормили хорошо, даже книгу какую-то дали, только я не могла читать. И мазь от синяков и ушибов предложили. Эта их доброта… Она была очень страшной и непонятной, потому что перед этим убили двух моих телохранителей и водителя.

– Ты не виновата.

– А кто виноват, Ян? Ведь зачем-то меня похищали. А я до сих пор не знаю зачем. А потом меня нашли. И тот мужчина, который трое суток приглядывал за мной… Он сражался до последнего и так ничего и не объяснил.