Иржина: Всё не так, как кажется. Случайное – не случайно. Предначертанного не избежать.

Вот там мы нос к носу и встретились с Себастьяном. Он сначала остолбенел, но потом быстро оценил мой вид – прижатая к груди папка со счетами, карандаш – и жестом велел подвинуться.

Мы вдвоем забились поглубже и затаились. А в дверь кто-то заглянул, потом раздался голос леди Эстель:

– Найтон, Себа там нет. И Иржины тоже нигде нет.

– Может, они гулять ушли? Дело молодое… – донесся издалека голос лорда.

– Да ну, какое гулять? Рано же еще совсем.

– Тогда пойдем поищем. А еще лучше выпьем пока кофе, завтрак ведь не скоро.

– Ладно. А у Себа тут красиво стало. Отличный интерьер получился, – одобрительно сообщила леди Эстель после небольшой паузы.

Затем дверь захлопнулась, и шаги удалились.

– Ты что тут делаешь? – шепотом спросил у меня мой начальник.

– Прячусь, – тоже шепотом ответила я.

– От кого?

– Ото всех. Работать совсем не дают. А ты?

– И я…

И настолько по-мальчишески это выглядело и совершенно не вязалось с обликом сурового некроманта, что я даже хихикнула.

– И ничего смешного! Что там? – Он кивнул на папку в моих руках.

– Счета хотела просмотреть до конца. Только тут темно…

– Сейчас… – Ян высунул руку, цапнул со стола настольную лампу и утащил ее к нам. – Показывай, что не так?

И мы, сидя под столом, стали разбираться в этой папке. Как-то незаметно к нам перекочевали калькулятор, блокнот, карандаши… Нет, мы, конечно, попытались один раз выбраться из-под стола и поработать нормально. Но стоило это сделать, как в коридоре снова послышались шаги и чьи-то голоса. Так что мы, не сговариваясь, нырнули обратно в убежище.

Ощущения при этом у меня были странные. С одной стороны – ужасно глупо и смешно. Прятаться под столом, чтобы поработать… Да еще не в одиночестве, а в компании своего начальника, который по совместительству брат императора. И некромант. Ну не укладывалось у меня в голове такое дикое несоответствие его положения, статуса, возраста и внешности с тем, что происходило. Ну вот как так вообще? Сидит рядом со мной взрослый бородатый дядька, ерошит рукой волосы и грызет карандаш.

А с другой стороны, это было неожиданно уютно, хотя и странно. И сначала я дико смущалась и невольно косилась на него – а ну как с поцелуями сейчас полезет? Что тогда делать? В бубен бить? Но вроде ж целовались уже… И мне, похоже, неприятно не было. Вон мордашка у меня какая довольная на фотографиях в газете. Совсем я не сопротивлялась. Ужас какой-то. Я – извращенка, не иначе.