Ирландская роза

Даже не взглянув на завернутое в саван тело, О'Нейл решил, что мальчишке уже ничем не помочь, и облегченно вздохнул: чувство вины исчезло окончательно, Терлоу отвернулся от могилы и выбросил из головы мысли о Тиме.

У входа на кладбище стояла Маура, досадуя на себя за то, что доверилась глупому мальчишке. Должна же была она знать, что этот придурок провалит дело!

Увидев Терлоу, Маура скрыла бушевавшую в душе злобу под маской скорбного спокойствия.

– Ты ни в чем не виноват, Терлоу, – сказала она, когда О'Нейл поравнялся с ней.

Погруженный в размышления о Кэтрин, Терлоу пожал плечами.

– Спасибо, ты хороший друг, Маура, – рассеянно произнес он.

Ободренная его словами, Маура поверила, что все еще может рассчитывать на его внимание.

– Вы – желанный гость в моем доме, – пригласила она Терлоу. – У меня никто не побеспокоит вас.

Терлоу остановился и посмотрел на обращенное к нему красивое лицо женщины, но все-таки отказался:

– В другой раз, Маура. Сейчас я должен навестить графиню.

– Это она во всем виновата, и вы должны ее наказать, – прошипела Маура.

– Шона убили Макдоннелы, – спокойно возразил Терлоу. – Возвращайся в деревню и забудь об этих глупостях.

Сдерживая клокочущую в груди ярость, Маура гордо вскинула голову и пошла прочь. Она не позволит Кэтрин украсть у нее О'Нейла.

Пока Терлоу отсутствовал, Мод тихонько открыла дверь в спальню Кэтрин. Оглядев комнату, она увидела разбросанную по полу одежду.

«Господи! Да что же это такое! – про себя возмутилась экономка и перевела взгляд на кровать, на которой спала женщина. – Зачем она решилась на такую глупость?»

Мод помнила приказ старика Макдоннела, который велел ей удерживать Кэтрин от любых рискованных действий, пока ее муж, Хью О'Нейл, не приедет за своей супругой.

Мод медленно подошла к кровати, поставила поднос на ночной столик и присела на край постели. В свете дня она могла хорошо рассмотреть разбитое лицо спящей женщины. Уродливый струп образовался на распухшей нижней губе, а заплывший глаз с почерневшим кровоподтеком выглядел просто ужасно.