Инженер страны Советов

 II, эшелон с двадцатью четырьмя легкими полевыми гаубицами 10,5 cm leFH 18/40, батареей из десяти реактивных минометов «Nebelwerfer 41» и колесно-гусеничными транспортерами к ним. Все остальное, что было на станции, сгорело в огне бензинового пламени. Судя по всему, в том же огне сгорел в полном составе немецкий пехотный полк, ехавший в вагонах на фронт.

Трофеи не только подсчитали, их уже начали вовсю использовать. Танки и артиллерию сгружали с платформ и размещали на создаваемых вокруг города рубежах обороны. Как ни крути, а мы оседлали важнейшую магистраль на минском направлении, и долго прохлаждаться в тишине и покое нам попросту не дадут.

И действительно не дали. Едва успели занять оборону, как со стороны Ивацевичей по мосту через реку Ясельду проскочила немецкая бронедрезина с пулеметной башенкой на крыше. Не сомневаюсь, что немцы уже знали о нападении на станцию и аэродром и таким образом решили произвести разведку. Странно, что авиацию для этого еще не задействовали.

Бронедрезину пропустили через мост и расстреляли выведенными на прямую наводку гаубицами.

Теперь осталось ждать более представительную делегацию гостей. Хотя сегодня гости могут и не пожаловать, а завтра нас уже здесь не будет.

На станции полным ходом шли подготовительные работы для операции, которую я назвал «Брестский гамбит». И надо, в конце концов, съездить на аэродром и посмотреть, что там за подарок приготовил Новицкий. Но перед этим через комиссара дал команду всем бойцам написать письма домой. Отправим их вместе с остальными документами.

Пархоменко посадил писать журнал боевых действий сразу в двух экземплярах. Один переправим через линию фронта. Да и самому надо описать все, что со мной случилось с момента нападения на подмосковном шоссе. Ну и Танюшке письмо, естественно. Но все это я сяду писать уже на аэродроме.

Выйдя на крыльцо школы, в которой временно разместил свой штаб, увидел до боли знакомую картину, напомнившую мне облетевшие весь Интернет фотографии из Крыма 2014 года, на которых стоят несколько российских военных, а у их ног крутится кошка.

Вот и здесь несколько бойцов в камуфляже стояли и курили, а об их ноги обтирался, громогласно урча, большой рыжий кот.

— Вежливые люди, — хмыкнул я.

— А почему вежливые, товарищ командир? — спросил один из бойцов, услышав мои слова.

— А потому что, как и полагается вежливым и культурным людям, мы немцев проводим до самого их дома, до Берлина.

От громкого хохота с крыш в воздух взмыли голуби.