Инженер страны Советов

Всем заинтересованным было заявлено, что эскадра Балтийского флота отправляется Северным морским путем во Владивосток. Слишком уж беспокойные соседи у нас на Дальнем Востоке. Вместе с эскадрой шли два танкера, транспорты снабжения, ледокол «В. Молотов» и плавучий госпиталь. По прибытии эскадры в Мурманск на обоих линкорах практически одновременно, вследствие износа, «вышли из строя» котлы, и они встали на ремонт. Проводку остальных кораблей Северным морским путем без двух основных единиц посчитали нецелесообразной, и эскадра осталась ожидать окончания «ремонта» линкоров.

По нашим планам, «ремонт» планировался быть очень долгим. Как минимум до середины июня 1941 года.

После возвращения в Москву меня вызвали в Кремль и вручили орден Ленина. Наконец-то я смог заняться вертолетной тематикой. На чертежных досках в КБ у Камова и Миля рождалась новейшая, не имеющая аналогов техника. Наш первый, по-настоящему боевой вертолет совместной разработки чем-то напоминал Ка-50, как если бы он был выполнен по классической схеме.

Сами работы по созданию боевых вертолетов получили с легкой руки Михаила Миля название «Проект „Шершень“», от моей фамилии Шершнев.

В КБ Микулина специально для вертолетов доработали двигатель АМ-35, который к своей маркировке прибавил букву «В» (вертолетный). Таких двигателей устанавливали два, разнесенные по обе стороны фюзеляжа в бронированных обтекателях. Между двигателями располагались редукторы и топливные баки. Корпус вертолета представлял собой бронекапсулу, которая при испытании обстрелом выдержала попадание 15-миллиметровых снарядов немецкой авиапушки с дистанции 150 метров, а бронестекло уверенно держало 7,62-миллиметровые пули со 100 метров.

Когда осматривали результат обстрела корпуса, Камов бросил фразу:

— Это не вертолет, а летающий танк какой-то получился.

Так название «летающий танк» закрепилось за винтокрылыми ударными вертолетами.

Первый полет наш «Шершень», изготовленный на опытном производстве ЦАГИ, совершил в мае 1940 года.

Перед этим Чкалов почти месяц ходил за мной буквально по пятам и уговаривал именно его назначить испытателем вертолета. Знал бы он, как я хотел первым поднять в небо настоящую боевую машину, но Сталин мне категорически запретил самостоятельно летать. Так что ставил вертолет, как говорится, на крыло Валера.

Семка тоже не остался в стороне. Он упросил меня направить его на производство, чтобы, как он выразился, своими руками участвовать в сборке нового вертолета.