Инженер страны Советов

Это касается как авиационной техники, так и автомобильной и бронетехники.

И если со стороны автобронетанкового управления у нас полное взаимопонимание и конструктивная работа, то со стороны Наркомата авиационной промышленности имеет место явный саботаж предписаний «Бюро перспективных разработок» о прекращении выпуска некоторых видов авиатехники и временном переводе предприятий наркомата на осуществление ремонта и модернизации уже имеющегося парка самолетов.

Я говорил довольно долго. Кроме перечисления фактов игнорирования наших предписаний я в общих чертах рассказал о ведущихся под общим руководством «Бюро» работах по новым образцам самолетов, танков, бронетранспортеров, грузовых автомобилей различного назначения, по стрелковому вооружению.

— И когда, товарищ Шершнев, Красная Армия получит это все? — задал вопрос нарком обороны Ворошилов, когда я закончил.

Я не успел ответить, как вмешался Сталин.

— Армия получит новую современную технику тогда, когда все будут работать с полной отдачей, — резко сказал он.

Каганович, красный как рак, подскочил с места:

— В полученном предписании не были указаны сроки прекращения работ.

— Это так, товарищ Шершнев? — Сталин обратился ко мне.

— В предписании, отправленном в Наркомат авиационной промышленности, было указано, что сразу по получении его с ним следует незамедлительно ознакомить директоров авиазаводов и издать соответствующее распоряжение по наркомату о прекращении выпуска и переводе заводов на работы по ремонту и модернизации имеющейся авиатехники.

Предписание было направлено товарищу Кагановичу фельдъегерской почтой больше месяца назад. До большинства директоров заводов его содержание доведено не было, а те, которые о нем по своим каналам все же узнали, получили из наркомата устное указание, цитирую, «не обращать внимания на чьи-то бредни и продолжать работать в прежнем режиме».

"— Это так, товарищ Берия? — Сталин повернулся к сидящему сбоку главе НКВД.

— Проведенные беседы с некоторыми директорами заводов полностью подтверждают слова товарища Шершнева. — Стекла пенсне хищно блеснули.

Нет, Сталин не кричал и не ругался.