Инженер Петра Великого – 7

О пилотируемом полете не шло и речи — аппарат едва поднимал сам себя и легкую корзину. Но для беспилотной разведки и сброса одного заряда его мощи должно было хватить. План оставался в силе, хотя теперь превращался в азартную игру со стихией. Управлять этим летучим монстром было невозможно. Его мог вести только ветер.

Эйфория от успешного испытания наложилась на усталость от бесконечной гонки. Мы были на пределе. Нужен был последний рывок. И именно в этот момент Дубов, вернувшись из дальней разведки, принес весть, которую я счел знаком судьбы.

— Ваше благородие! — доложил он, разворачивая на столе карту. — В десяти верстах к западу — узкая, глубокая балка. С трех сторон скалы, заросшие лесом. Идеальное место для разведывания. — Его палец указал на ничем не примечательную зеленую линию. — Мои люди прошли ее насквозь, никого не встретили. Но самое интересное — наткнулись на следы. Небольшой татарский разъезд, человек тридцать. Похоже, они там стояли лагерем, но как только нас зачуяли, тут же убрались.

Я склонился над картой. Узкая балка — идеальное укрытие от порывов ветра для финального, боевого запуска. А поспешное бегство татар… лучшее подтверждение того, что наша тактика работает. Они боятся. Избегают прямого столкновения.

В шатер вошел Дюпре. Бросив быстрый взгляд на карту и на возбужденное лицо Дубова, он спросил через толмача:

— Господа, вы обсуждаете эту балку?

— Да, Анри.

Француз нахмурился, его взгляд снова впился в карту.

— Мсье, позвольте мне высказать сомнение. Профессиональный военный никогда не оставит столь удобный для засады проход без присмотра. То, что он пуст, — само по себе подозрительно. А следы поспешного бегства… — он сделал паузу, — слишком похожи на приманку. На плохую театральную постановку.

На мгновение я заколебался. В его доводах была железная логика. Но тут же ее перебила ядовитая мысль: а не пытается ли этот хитрый француз заставить меня потерять время, отговорив от идеального для запуска места? Затянуть, замедлить, саботировать?

Усталость и пьянящее чувство успеха решили за меня.

Даже Дубов, кашлянув, решился вставить слово:

— Место и впрямь уж больно тихое, ваше благородие. Как в могиле.