Инженер Петра Великого – 7

— Мы не могли, Ага! Это не выдумки! Истинное колдовство, которому не может противостоять правоверный! Мои люди охвачены священным ужасом! Они отказываются входить в воды, оскверненные нечистыми духами! Любая попытка приблизиться к Азаку ночью встречается этим адским воем, что разносится над морем, а небо снова озаряется дьявольским светом! Мы уже потеряли два дозорных судна, пытавшихся подойти ближе! Их машины изрыгают огонь, прожигающий борта! Мои люди на коленях молят Аллаха о защите, а ты требуешь, чтобы я вел их в пасть к шайтану?

— Трусость всегда найдет себе благочестивое оправдание, — прорычал Ага.

— Твои матросы боятся теней, пока наши братья гибнут на суше! Боюсь, этот страх перекинется на всю армию!

— Они боятся не теней, а гнева Всевышнего, который попустил это злодеяние! А ты, похоже, не боишься ничего, раз смеешь называть знамения свыше «россказнями»!

Их спор грозил перерасти в открытую ссору, но Великий Визирь поднял руку. Одного этого жеста хватило, чтобы оба военачальника умолкли.

Али-паша медленно поднялся, подошел к гонцу и положил ему руку на плечо.

— Ты свободен. Иди, отдохни и поешь. Твоя служба окончена.

Когда гонца вывели, Визирь с непроницаемым лицом обернулся к своим командирам.

— Страх — такое же оружие, как сабля или пушка, — произнес он. — Этот гяур-инженер, похоже, владеет им в совершенстве. — Он перевел тяжелый взгляд на представителя флота. — К доблести твоих моряков мы еще вернемся. Когда пыль уляжется. Сейчас есть дела поважнее.

Представитель Капудан-паши затаил дыхание.

Этот разговор добром для него не кончится. А Великий Визирь уже думал о том, что одна проигранная битва на юге — ничто по сравнению с той великой победой, что уже почти созрела здесь, на западе.

Едва за пологом шатра стихли шаги удаляемого гонца, как Ага янычар, не сдерживаясь, гневно заявил:

— Позор! — его голос гремел. — Нечестивцы глумятся над нами, а наш флот прячется за островами, как стая напуганных чаек!

Обернувшись к Визирю, он вперил в него пылающий взгляд.

Представитель Капудан-паши осторожно заявил:

— Есть вести еще горше. Гяуры захватили Шевалье Дюпре, французского инженера…"

"Эта новость заставила Али-пашу, только что вернувшегося к своему месту, замереть. Он медленно обернулся; лицо его было лишь холодной, вопрошающей маской.

— Француз? — переспросил он, словно не расслышав.

— Он самый! — подтвердил представитель флотского командующего. — Тот, кого нам прислал в знак дружбы король франков.