Инженер Петра Великого – 7

— Сие деяние карается одним — смертью. Тем более, на поле боя.

Сытин дернулся, хотел что-то крикнуть, но Дубов не дал ему и рта раскрыть.

— Однако, — продолжил он, — бригадир Смирнов — человек отходчивый и, возможно, примет во внимание ваши прошлые заслуги. Посему, я даю вам один шанс. Один. Вы немедленно кладете оружие на землю и сдаетесь. В противном случае, я буду вынужден привести приговор в исполнение. И начну, господин полковник, как и обещал, с вас. Решайте. Время пошло.

Он не шутил. Вся его фигура излучала абсолютную готовность действовать.

Сытин смотрел то на него, то на меня, то на своих колеблющихся офицеров. Его лицо было полотном, на котором смешались ярость, унижение и запоздалое осознание бездны, в которую он завел себя и своих людей. Он еще пытался сохранить остатки достоинства, рука сжимала пистолет, но хватка ослабевала. Выхода не было. Его мятеж провалился.

И в этот миг невыносимого, звенящего напряжения земля содрогнулась.

Глухой, мощный, направленный удар пришел из самых недр земли. Короткий, но такой силы, что почва под ногами качнулась, а на столике задребезжали мои водяные часы.

Все, как по команде, обернулись в сторону крепости.

Взрыв оказался оглушительно эффективным. У основания одного из угловых бастионов, именно там, где я и рассчитывал, вспучилась земля. Из-под кладки вырвался сноп спрессованного дыма, и стена тяжело, со скрежещущим стоном, просела. Ее нижняя часть, лишившись опоры, сползла вниз, образовав удобный для штурма пологий склон. Из пролома с секундным опозданием ударил второй взрыв, глуше, но шире, — сдетонировал малый пороховой погреб, расположенный прямо за этим участком.

Мой план сработал. Орлов справился. Нашел уязвимость, заложил заряды. Точечный, хирургический удар. Эдакое вскрытие консервной банки.

Медленно повернув голову, я посмотрел на Сытина. На его лице застыло выражение непонимающего ужаса. Он смотрел на дело моих рук, и в его глазах читалось крушение целого мира. Он был окончательно и бесповоротно раздавлен.

Его пистолет с глухим стуком упал на землю.

Следом за ним, один за другим, посыпались пистолеты его офицеров. Это больше не были бунтовщики. Они стали потрясенными, испуганными свидетелями чуда. Или кошмара.

— Взять их под стражу, — ровным голосом приказал я Дубову.

Пока его люди вязали руки обессилевшим офицерам, я подошел к поручику. Улыбка, которую я так долго сдерживал, расползлась по лицу — улыбка облегчения, усталости и безграничного триумфа. Я протянул руку.

— Спасибо, поручик.