Инженер Петра Великого – 7

Перегнувшись через борт, я закричал, срывая голос, вкладывая в крик всю силу своих легких:

— Дубов! Отставить! Ждите на месте! Я вернусь!

Донесся ли мой крик сквозь свист ветра, я не знал. Но я должен был дать им этот приказ, который удержит их от гибельного шага.

Яссы стремительно удалялись, превращаясь в крошечное, тающее в ночи пятнышко света. Вокруг расстилалась безбрежная степь. Было холодно. Лишь ближе к вечеру ветер стих. В животе урчало. Руки дрожали от холода. Земля подо мной была подсвечена холодным светом звезд.

Один, в хрупкой плетеной корзине, я несся в темноте над вражеской территорией. Ветер стихал. Попытки управлять полетом начали получаться.

Впереди, на самом горизонте, начала разгораться тусклая, дрожащая линия огней. Сначала едва заметная, с каждой минутой она становилась все ярче, все шире. Нечто огромное, невообразимое."

"Мой взгляд метнулся на восток, где остался спасительный огонек Ясс, а затем на запад, на эту огненную реку. И по расположению звезд, по изгибу далекой, едва различимой в лунном свете реки, пришло понимание.

Маленький, обреченный островок света впереди — это армия Государя. А огненное море вокруг него — тот самый котел, что до сих пор существовал лишь на моих картах. Только теперь я видел его истинный, чудовищный масштаб.

Впервые в истории человек видел войну с высоты птичьего полета. И зрелище было ужасающим. Никакие карты и донесения разведки не могли передать этого. Дюпре был прав. Их было не меньше ста тысяч. Они окружили русскую армию, взяли ее в саван из огня и стали.

Стоя в своей корзине, под безразличными звездами, я смотрел на картину скорого абсолютного разгрома.

Миссия изменилась. Теперь задача была — выжить. Нужно обогнуть это море огня, каким-то немыслимым образом вернуться в Яссы и донести то, что я видел.

Или же…

Безумная мысль настойчиво стучалась в черепную коробку.

Глава 15

Интерлюдия.

Ставка Петра Великого. Немногим ранее.

Тяжелый дух непросушенной овчины и сырой земли смешались в походном шатре императора. Снаружи, за тонким полотном, чавкала под ногами дозорных бесконечная грязь.

Ветер доносил далекие, гортанные крики турецких постов, опоясавших лагерь плотным огненным кольцом. Внутри царило молчание. Сбившись у стола, несколько высших военачальников смотрели на расстеленную карту. Из инструмента войны она превратилась в пергамент, констатирующий их участь в излучине реки Прут.

Князь Репнин, генерал от артиллерии, откашлялся. Этот надсадный звук заставил всех вздрогнуть.