Инженер Петра Великого – 7

Это было прямое неповиновение.

— Поясни, — процедил я, хмурясь.

— Ваше благородие, под Азовом, когда Сытин поднял мятеж, я спас вас. А в ущелье, когда вас контузило? Кто бы принял командование? — четко, отбивая каждое слово, произнес Дубов. — Армия держится на вас. Я не справлюсь, отвечаю только за вас. Без вас мы — стадо. Я не могу позволить, чтобы голова лезла в пасть льву, когда для этого есть руки. Мой приказ, данный капитаном де ла Серда, — защищать вас. И он старше любого другого.

Он замолчал. Его слова звучали веско.

Он взывал к логике, к здравому смыслу, против которого трудно было возразить. Он был прав. И от этого я злился еще больше.

— Это приказ, Дубов! — хмыкнул я.

— А мой долг — сохранить командира! — отрезал он.

Наши взгляды скрестились. Сломать его через колено, пригрозить трибуналом? Глупо. Я мог, конено. Однако так я бы потерял одного из самых преданных в своей команде. Да и остальные офицеры явно разделяют его измышления."

"— Хорошо, — выдохнул я, отступая.

— Ты победил. Полетишь ты. Но инструктором буду я. И если ты хоть раз дашь мне повод усомниться в своих силах, я отстраняю тебя без разговоров. Это не обсуждается.

На лице Дубова промелькнуло облегчение. Он добился своего.

С этой минуты наша поляна превратилась в первый в мире учебный аэродром. Десятки раз в день «Небесный Сокол», удерживаемый на длинных канатах, взмывал на высоту в несколько десятков метров. Я вбивал в Дубова основы аэростатики, объясняя и механику, и физику полета.

— Горелка — не печка! — кричал я, перекрывая рев пламени. — Короткий, мощный импульс — набираешь высоту. Уменьшил пламя — плавно снижаешься. Чувствуй, как шар отвечает, как он дышит!

Дубов оказался на удивление способным учеником и быстро освоил азы. Он научился работать с рычагом горелки, интуитивно улавливая нужный момент для подачи тепла. Клапан на вершине купола тоже поддался ему: короткие, резкие рывки за шнур позволяли стравливать горячий воздух и точно регулировать скорость снижения.

Мы отрабатывали сброс балласта — мешков с песком, имитирующих бомбы. На земле Анри Дюпре, как опытный артиллерист, объяснял ему основы баллистики, внося поправки на ветер. Дубов впитывал знания с жадностью, и к исходу второго дня я был почти уверен, что он справится.

А на третий день произошел неприятный, если можно так выразится, инцидент.

Полдень выдался безветренным. Мы поднялись на максимальную для привязи высоту — около ста метров.