Между Амуром и Невой

И тут вдруг мальчишка очень ловко пнул бандита под ухо — тот смешался, а следом и лыковский кулак подоспел… Даже не охнув, здоровый детина завалился на спину без чувств.

— Бежим! — Алексей потянул подростка за рукав в сторону Лубянки; надо было как можно быстрее вернуться обратно в убежище в Никитниках. Но тот смотрел на своего спасителя недоверчиво и идти с ним никуда не собирался.

— Ты Ратманов?

Мальчишка опешил, потом кивнул, хотел что-то сказать, но Лыков не дал.

— Я был другом твоего отца. Ты очень похож на него… Но сейчас прошу тебя — бежим; здесь нам обоим оставаться опасно!

Буффаленок сразу поверил и резво припустил бок о бок с Алексеем.

— Где он сейчас? Он… жив?

Но ответить Лыков не успел: из-за угла на них вышел бородач в дешевом полукафтане из древесной шерсти[75], тот, что высовывался давеча из-за угла. Выследили!

Он хотел сначала прорваться, но следом за «древесным» появились еще четверо, на ходу вынимая ножи. С подростком на руках, драться с ними Алексей не решился.

— Кто это? — спросил Буффаленок, увидев, как его спутник переменился в лице.

— Нет, это уже по мою душу. Говорить теперь некогда; делай, как я!

Лыков, а следом за ним мальчишка бросились в ближайшие ворота. Алексей снес с дороги кинувшегося было им наперерез дворника. Они обежали дом, потом каретный сарай и, ловко забравшись на крышу помойного выгреба, спрыгнули в соседний двор. Выскочили через калитку на улицу и снова побежали в сторону Лубянки, но тут навстречу им вылетела пролетка с новыми преследователями.

Алексей быстро осмотрелся — затравленно, но не испуганно. На той стороне улицы заметил вывеску: «Ф. Пшениснов — духовный портной». Годится!

Они ворвались в мастерскую, перепугав хозяина с работником до смерти — те решили, что это налет. Дверь заперли изнутри на засов, и вовремя: снаружи ее уже через несколько секунд принялись увлеченно ломать.

Так Лыков с Буффаленком оказались в осаде. Алексей первым делом спустил мирное население в погреб, чтобы не пострадало в случае штурма, и закрыл черный ход.

— Слышь, лешман, нас тут восемь человек.