Между Амуром и Невой

«Уже знает?» — мелькнуло у Алексея в голове, но деваться было уже некуда. Только он взялся за калитку, как Саблин опять появился на крыльце, молча подал знак следовать за ним, и отправился на огород.

Опасаясь, что он бегал за револьвером, Алексей пропустил его вперёд, сам взялся под буркой за рукоять «веблей-грина» и смотрел очень внимательно. Они встали между грядок, настороженно посмотрели друг другу в глаза.

— Тебе надо срочно бежать. Срочно! Я принес чистый паспорт и ассигновку на десять тысяч, на предъявителя.

Напряжённое лицо Саблина выразило удивление. Он хотел что-то сказать, но тут за спиной Лыкова раздался выстрел и страшный удар в левую лопатку свалил его на землю. Ему показалось, что сердце от боли разлетелось на куски. Вот и умираю, подумал Алексей… В глазах поплыли красные круги, потом явилась родная Волга, они маленькие купаются с сестрой; потом турецкая война… А затем ещё два таких же сильных удара в спину, как будто его били ломом наотмашь, и забытьё.

Очнулся Лыков, видимо, уже через несколько секунд и обнаружил себя живым, уткнувшимся носом в свекольную ботву.

Пахло летом, навозом и порохом. Потом он сообразил, что лежит на животе, на собственном револьвере и по-прежнему сжимает его рукоятку. Страшным усилием сыщик сумел взвести курок и прислушался, не шевелясь. Каждая мышца его тела разрывалась от боли, в спину словно вколотили три раскаленных гвоздя.

— Переверни его, — послышался чей-то знакомый голос."

"— Сам переверни. Дурак! Ты должен был бежать, когда я тебя предупредил, а не убивать его; а теперь мне за тебя снова на каторгу идти?

Кто-то взялся с руганью за лыковское плечо и потянул.

Алексей перекатился на спину, увидел над собой бритое лицо Елтистова, нажал из последних сил на спуск и снова потерял сознание.

Когда Лыков очнулся во второй раз, он лежал уже в саблинской горнице, а сожительница хозяина с причитаниями вытирала ему лоб мокрым полотенцем. Сыщик отвел её руку, попробовал сесть в кровати.

С трудом, но ему это удалось. Левая лопатка адски болела, позвоночник саднил, но это не были пулевые ранения! Он был жив и, в целом, здоров.

— Кончай причитать! — прикрикнул сыщик на бабу. — Иван Богданович где?

— Убёг, как есть убёг. Нашел на вас паспорт чистый и денежную бумагу, и совсем закручинился. Я, говорит, ему не поверил, а он взаправду предупредить приходил… А теперь он — вы, то есть — подумает, что я его в засаду заманил, под пулю подвёл.