Инженер Петра Великого – 4

Второй — аккуратно свернутый в трубку и перевязанный лентой лист плотной гербовой бумаги."

"— Вот интересы России, Ваша Светлость, — сказал я ровно. — В материальном, так сказать, выражении.

Меншиков опустил взгляд на стол. Он смерил взглядом книгу, потом перевел его на свиток. Он не торопился к ним прикасаться, будто боялся обжечься. Его лицо выражало смесь презрения и разгоравшегося любопытства. Меньшиков был слишком умен и опытен в интригах, чтобы не понимать: такие вещи на стол без веской причины не выкладывают.

— И что это за барахло? — он все еще пытался держать марку, благо без прежней уверенности.

— Это, Ваша Светлость, не «барахло». Это — оружие, — я взял свиток и развернул его. Это была одна из копий показаний капитана Ллиамаха, которые я предусмотрительно заставил его подписать. — Здесь, под присягой, изложены показания капитана английского каперского судна «Морской Змей». С именами, датами и суммами. Он свидетельствует, что получил прямой приказ от группы высокопоставленных лордов, среди которых и наш добрый знакомый, посол Эшворт, найти и потопить мою эскадру.

Со всеми людьми. Без свидетелей.

Я положил лист перед Меншиковым. Он впился в него глазами, его губы беззвучно шевелились, пробегая по строчкам. Я видел, как меняется его лицо. Багровый румянец гнева сходил, уступая место нездоровой бледности. Он, как никто другой, понимал вес этих слов. Это был готовый «casus belli», повод для войны. Или для грандиозного шантажа.

— А это, — я легонько подтолкнул к нему кожаную книгу, — это еще интереснее.

Это, так сказать, финансовое обоснование их приказа. Тайная бухгалтерская книга шведского завода в Евле. В ней подробно, с педантичной аккуратностью, расписана вся их контрабандная схема.

Я начал говорить рубленными фразами, сыпал цифрами и фактами, которые выучил наизусть за последние дни. Я вскрывал перед ним всю подноготную этой аферы. Как лучшие сорта данеморской стали, которые на мировом рынке стоили целое состояние, по бумагам проходили как третьесортный чугун.

Как объемы производства занижались втрое, а разница оседала в карманах английских лордов и продажного шведского управляющего. Как под прикрытием войны и союзнических обязательств они годами грабили и шведскую казну, и собственную британскую корону, уводя от налогов колоссальные суммы.

Я рисовал перед ним картину грандиозной, наглой и невероятно прибыльной операции. Я не давил на патриотизм. Я давил на то, что Меншиков понимал лучше всего на свете.