Инженер Петра Великого – 4

— Петр Алексеевич, — тихо позвал меня математик. — Я тут на скорую руку прикинул объемы. Боюсь, у меня для вас не самые веселые новости.

— Что такое? — я напрягся.

— Чтобы переработать все это железо, — он обвел рукой трюм, — чтобы пустить его в дело, мощностей вашего завода в Игнатовском не хватит. Даже если он будет пахать круглосуточно. Мы просто захлебнемся в этом металле. Нам нужно строить новый завод. Огромный, с несколькими домнами, с новыми цехами. А это — земля, люди, сумасшедшие деньги. Вы привезли головную боль всероссийского масштаба.

Я слушал его и понимал, что он прав на все сто. Я, как жадный хомяк, натащил в свою нору столько, что теперь рисковал быть погребенным под собственными запасами. Задача, стоящая передо мной, вдруг выросла в разы. Она перестала быть просто инженерной, она стала государственной.

Я все еще переваривал слова Магницкого, когда вся суета на причале вдруг замерла. Солдаты застыли на месте, гвардейцы в оцеплении вытянулись в струнку, а Глебов, который только что отчитывал какого-то бедолагу-капрала, резко заткнулся.

Граф, как всегда, был одет с иголочки. Темный, без всяких побрякушек кафтан, идеальный парик и лицо, непроницаемое, как у истукана с острова Пасхи. Его взгляд был живой, цепкий, он буквально сканировал все вокруг. Он одним махом оценил картину: два трофейных фрегата, низко сидящие в воде, горы металла, уже начавшие расти на причале, и колонну угрюмых пленных, которых мои преображенцы гнали в сторону пакгауза.

Он поднял руку и сделал короткий жест. Я оставил Магницкого и Нартова с их новыми проблемами и направился к графу. Мы отошли к самому краю причала, подальше от лишних ушей. Ветер трепал полы его кафтана, но Брюс, казалось, этого не замечал.

— Докладывай, барон, — безэмоционально заявил Брюс. — Без прикрас и победных реляций. Коротко и по делу. У меня мало времени. Государь ждет.

Я перевел дух. Передо мной был глава Тайной канцелярии, человек, для которого недомолвки были хуже прямого неповиновения.

И я начал свой доклад.

Мой рассказ был таким же сжатым и лишенным эмоций, как и его приказ. Я сыпал фактами. Прорыв блокады у Кваркена. Высадка. Адский марш по болотам.