Инженер Петра Великого – 4

Все, точка невозврата пройдена."

"Брюс утром прислал письмо, что еле удержал Государя от личного присутствия здесь. За что я был ему благодарен. Какая еще тут могла быть тогда секретность? Хорошо, что нам дали опытного в северных водах капитана, который и должен был провести нас по маршруту.

Когда вся моя маленькая армада вот-вот готова была отдать швартовы, я заметил на дороге одинокую карету. Она остановилась чуть поодаль, и из нее вышла женская фигура в темном дорожном плаще с капюшоном.

Изабелла. Ее здесь быть не должно.

Она подошла ко мне, и ее шаги по мокрым доскам причала были, кажется, единственным громким звуком в этой утренней тишине. Солдаты и офицеры, завидев ее, замолкали и провожали ее любопытными взглядами. Она остановилась в паре шагов и откинула капюшон. Лицо у нее было почти прозрачное на фоне серого неба, а в огромных темных глазах бушевала буря.

— Барон.

— Баронесса, — ответил я, снимая шляпу. — Какими судьбами?

— Я приехала проститься с отцом, — она не отводила взгляда.

В ее голосе не было ни капли тепла, только сухая, горькая констатация. Она сделала паузу, подбирая слова, и я чувствовал, как между нами нарастает напряжение.

— Но, — отчеканила она. — Если из-за этой вашей авантюры, о которой вы и словом не обмолвились, с ним что-то случится… если этот огонь погаснет навсегда… я вас не прощу, барон.

Это была угроза.

Я смотрел на нее и видел там готовность идти до конца. Я видел в ней дочь своего отца — гордую, несгибаемую, опасную.

— Я понимаю, — тихо сказал я.

Других слов не нашлось. Любые обещания прозвучали бы сейчас пошло и фальшиво. Она услышала в моем голосе то, что хотела, и едва заметно кивнула, будто принимая мой молчаливый обет.

Больше не говоря ни слова, она развернулась и пошла к флагманской шняве, где в кают-компании ее отец проводил последний инструктаж.

Изабелла поцеловала отца и быстро удалилась.

Когда я вошел, атмосфера была совершенно другой. Никаких тебе горьких прощаний и тяжелых взглядов. Здесь царил мир войны. В крохотной, тесной каюте, пропитанной запахом табака и воска, вокруг стола, заваленного картами, стояли капитаны всех наших судов. В центре, тыча костлявым пальцем в изгибы побережья, стоял де ла Серда.