Инженер Петра Великого – 4

А еще лучше — запустить такую информационную волну, которая смоет все попытки Демидова выставить меня идиотом.

— Орлов, садись, есть разговор, — я усадил его за стол. — Встреча с Демидовым отменяется. Дня на два. Пусть поварится в собственном соку. А мы за это время ему почву подготовим. Я хочу, чтобы вся Москва на ушах стояла.

— Шуму навести — это мы завсегда готовы, ваше благородие, — ухмыльнулся мой СБшник. — Прикажешь моим соколам по кабакам прошвырнуться, купчишек за бороды подергать?

— Нет. Руки прочь, — я отмахнулся.

— Шум нам нужен другой. С головой. Отберешь своих самых толковых, у кого язык подвешен. И пойдут они не морды бить, а байки травить. По трактирам, по харчевням — везде, где вся эта торговая братия обитает. Но с умом, с подходом.

Я подался вперед, почти зашептал:

— Мне нужно, чтобы по городу поползли три разных слуха. Три небылицы. Чтобы одна с другой никак не вязались.

Орлов слушал, и его лицо становилось все серьезнее. Он был солдатом, но хитрость в плане чуял за версту.

— Первая байка, для военных и бояр, — я загнул палец.

— Твои ребята должны проболтаться, будто барон Смирнов привез для государевой армии оружие — диво дивное. Фузеи, что сами стреляют, да «греческий огонь» какой-то новый, что камень в стекло плавит. Пусть судачат, что скоро шведу хана. Это для тех, кто войной мыслит.

— Ясно, — коротко бросил Орлов.

— Вторая, для купеческого сословия. Самая жирная. Пусть шепчутся, будто я привез из-за моря секрет, как из простой медяшки серебро делать. Технология, дескать, мудреная, барыши такие сулит, что наш Демидов со всеми его заводами просто нищим оборванцем покажется.

У этих нюх на деньги, они заинтересуются чисто из любопытства, хотя и не поверят.

— Лихо, — одобрительно хмыкнул капитан.

— И третья, — я сделал паузу. — Самая рисковая, самая нужная. Эта — для простого народа и для тех, кто в старине увяз. Для староверов этих, с которыми Демидов якшается. Для этой публики ты наймешь юродивых, калик перехожих, самых горластых. И пусть они по всей Москве трезвонят, что питерский барон — колдун да чернокнижник.

Что притащил он с собой «машину бесовскую», которая сама ходит, огнем дышит и уголь жрет. Пусть вопят, что это конец света и что «антихрист» в Первопрестольную скверну тащит.

Орлов аж нахмурился.

— Петр Алексеич, да за такие разговоры нас самих на дыбу поднимут. Дело-то такое…"

"— В этом-то и вся прелесть. Демидов потеряется. Услышит три разные истории, и не будет знать, за какую хвататься.